Партнери




    Вхід на сайт   >>
Розгорнути меню

підписати
відписати
  



Головна » В гостях у редакції

4 фото

1

2

3

4


Епископ Иларий (Шишковский): О том, как студент-геолог из Ленинской экспедиции пришел в духовную академию, и не только...
02 March 2012 14:41

В гостях у редакции «Православия в Украине» бывали разные люди с непохожими судьбами, которые, вместе с тем, уж в одном точно были схожи – они пришли к вере. Конечно, все познают Бога совершено по-разному. Очень часто, как мы слышим, к этому подталкивают именно какие-то случайные встречи со случайными людьми. Хотя у Господа не бывает случайных – правильно было бы сказать, промыслительные. Однако эту мудрость не каждый из нас может постигнуть, и приходится часто ждать «случайностей», чтобы встретиться с Ним.

А вот наш нынешний гость осознал эту мудрость и опыт Бога еще в детстве – и старается на протяжении своей жизни донести ее каждому человеку, встречу с которым посылает ему Господь: и другу-баптисту, и замполиту, и студенту, и профессору. Мудрость нашего гостя уже принесла духовную пользу многим, как и его обширные знания в сфере богословия, биологии и биоэтики, которыми он делится как на лекциях со студентами, так и на конференциях с академиками.

На протяжении 2011 года и читателям нашего портала неоднократно представлялась возможность познакомиться с его комментариями о Ветхо- и Новозаветной истории, об индикте и пасии, палеативной медицине и многом другом. И сегодня у нас в гостях — глава  Комиссии по биоэтике и этическим вопросам при Священном Синоде Украинской Православной Церкви, викарий Киевской Митрополии епископ Макаровский Иларий (ШИШКОВСКИЙ).

О «голосах» в Православии; о том, как он, верующий солдат, читал в армии политинформацию; почему в баптистских общинах неимоверно скучно и чем ему нравится песня «Вечно молодой, вечно пьяный» — об этом и многом другом владыка Иларий рассказал «Православию в Украине».

«В третьем классе я уже знал, что буду монахом…»

– Владыка, мы рады приветствовать Вас в гостях у нашей редакции.

Всегда интересно узнать, как человек, а тем более, архиерей, пришел в церковь. Из Вашей биографии известно, что одно время Вы участвовали в геологоразведывательной экспедиции с красноречивым названием «Ленинская», а уже спустя два года поступили в Киевскую духовную семинарию. С чем связан такой, на первый взгляд, довольно неожиданный поворот?

– Эти два года я служил в армии. А опыт о Боге у меня был с ранних лет.

Я родился в Николаеве, там жил и учился. Был человеком открытым, и практически все в школе знали, что я – верующий. Некоторые пытались издеваться, насмехаться, знаете, как это бывает…

Но затем мы переехали на Донбасс, и я начал «новую жизнь» — стал более сдержанным в своих религиозных чувствах, не афишировал свою религиозность. Меня никто не спрашивал, верующий я или нет, а я никому и не говорил об этом.

– Вы упомянули, что у Вас был опыт о Боге с ранних лет, благодаря кому?

– В то время была такая ситуация: многие люди знали, что есть Бог, но зачастую не делились этим друг с другом, не говорили на такие темы. Честно говоря, не знаю, откуда этот опыт у меня. Но то, что он присутствовал – это однозначно. А в 3-м классе уже знал, что буду монахом. Бывает, что человек что-то чувствует наперед, неизвестно почему, но чувствует.

– То есть, в третьем классе Вы уже что-то знали о монашестве?

– Что-то, в принципе, знал, но стал осознавать, конечно, позже…

Это как раз было в 3-м классе. Как-то я увидел, что одна девочка из параллельного класса перекрестилась — чтобы у нее была успешная оценка по какой-то контрольной работе. И такой, казалось бы, несущественный эпизод сыграл важную роль для меня. Затем я пришел домой и спросил у мамы, а есть ли Бог. Конечно, я уже знал, что Господь есть, но когда она стала рассказывать, я делал вид, что так удивляюсь этому…

 «Позднее не мама мне, а уже я маме передавал свои знания о Боге. А когда еще подрос, то узнал, что есть голоса…»

– После того разговора с мамой общались ли Вы еще с родителями о вере и Боге?

– Конечно. Мама рассказывала мне все, что знала. Тогда книг духовного содержания не было. А если находили Библию, то она, как правило, была без первых и последних страниц. Вообще, было очень сложно что-то узнать.

Потом я уже сам интересовался, а позднее даже стал, если можно так сказать, ретранслятором — не мама мне, а я маме передавал свои знания о Господе.

А когда чуть-чуть подрос, то узнал, что есть голоса…

— ???!!!

— Да, православные голоса :-).

Знаете, были такие «голоса» на коротких волнах — «Голос Америки», «Радио Ватикана»… Сейчас, кажется, нет приемников с короткими волнами, а раньше шли ретрансляции из-за рубежа. Самым хорошим, по-моему, был «Голос Православия» в Монако. Они четыре раза в неделю передавали ретрансляцию Литургии и короткую проповедь.

Я был очень хорошим учеником — в то время, когда шли программы, садился перед приемником и все внимательно конспектировал. И так я прошел, наверное, курс семинарии. До сих пор у меня сохранились где-то эти конспекты…

Считаю, что мне очень помогли те передачи, потому что они были довольно серьезные, действительно, как семинарские курсы. Перед следующей программой я всегда просматривал и повторял то, что было в предыдущей – так и занимался.

Кстати, несколько лет назад в Москве я встретил отца Виктора Потапова, который как раз вел передачу на «Голосе Америки», и поблагодарил его: «Вы знаете, Вы были моим учителем. Может быть, вы этого и не знали, но я еще мальчишкой постоянно слушал Ваши передачи и учился по ним». Вообще, интересно в жизни все происходит…

Помню владыку Василия (Родзянко), который часто выступал и по «Голосу Америки», и по «Би-Би-Си» – очень хорошие грамотные проповеди говорил. В общем, учителя у меня были хорошие, заграничные все :-).

– Значит, поступление в семинарию стало продолжением Вашего обучения и вовсе не было случайностью?

– Нет. Я же говорю, что знал свой путь. У меня не было каких-то борений, мучений, как часто рассказывают: «Я был ярым безбожником, а потом вдруг обратился, осознал, нашел истину…».

Истина со мной всегда жила, или я с ней жил. Поэтому я знал, что Православие — та колыбель, в которой должен находиться, и другого пути я не представлял.

«Родители не видели меня священником, поэтому сначала в моей жизни был факультет биологии и географии»

– Каким было Православие в 1990 году, когда Вы стали семинаристом?

– Православию тогда не давали развиваться — такой стереотип создали, что это религия темных невежественных бабушек, религиозных фанатиков.

– Вас это не смущало?

– Совершенно нет. Наоборот, хотелось вдохнуть в наше Православие по возможности что-то новое. Я знал, что нужно учиться, заниматься и потом уже трудиться для этого.

– А какими тогда были православные семинаристы, наверняка, отличались от нынешних?

– Конечно. Когда мы пришли в семинарию, у всех нас был отпечаток некой неуверенности в том, что в нашей стране в отношении религии что-то изменилось. Нам казалось, что это ненадолго, что потом могут снова начаться гонения на веру, на Церковь, поэтому была некая скованность. Хотя, с другой стороны, чувствовался энтузиазм.

Сейчас друг к другу обращаются «Василий», «Григорий», а тогда мы благоговейно говорили друг другу «брат»…

Честно говоря, мои родители не видели меня священником, хотели, чтобы я шел по светской стези. Поэтому поначалу, больше для родителей, я поступал в институт на факультет биологии и географии. В школе я очень любил биологию, да и сейчас люблю. Мне всегда нравилось все, что связано с мирозданием, ведь, действительно, нельзя не поражаться, как Бог все мудро устроил!

Мы сидим и дышим, а в это время у нас бьется сердце, происходит обмен веществ, регулируется давление и многое другое. Мы же не задаем команды, заняты совершенно чем-то другим – мечтаем, болтаем, а в это время процессы происходят сами собой. Насколько тончайший механизм — человек, и никакая машина этого не может повторить.

Чувствует организм угрозу — мы этого даже не осознаем — а в мозг уже по определенным рецепторам идут импульсы, которые «говорят», что возникла угроза. И мозг сам принимает решение и дает команду выделять определенные вещества, чтобы нас спасать. Насколько тонко все устроено и вовсе без нашего участия!

– Насколько известно, то на уроках биологии о роли Бога не говорили, больше об эволюции Дарвина…

– Теория эволюции меня тоже заинтересовала очень рано. Еще в школе я думал: «Как такое может быть – человек вдруг произошел от обезьяны?». Начал этим интересоваться.

Мы можем говорить об относительной эволюции, но эволюции как таковой нет. Человек не эволюционирует, как и другие виды. Могут лишь присутствовать мутации, да и то, мутация может закрепляться в каких-то поколениях, но она все равно остается мутацией –отклонением от нормы. Например, у кого-то из предков исчез ген, который выводит холестерин из организма. Человек может десятки лет жить с этой мутацией, но рано или поздно этому заболеванию придет конец потому, что любая мутация приводит к исчезновению рода, вида и так далее.

Также можно говорить о видоизменениях. Например, собаки с большими ушами, кошки без шерсти, но они все равно остаются кошками и собаками. Не может быть такого, что вчера была обезьяна, а завтра она стала человеком, или была собака, а потом стала слоном или еще кем-то. То есть, перехода из вида в вид нет.

И опять же, сколько бы нам ни вырезали аппендицит, все равно каждый ребенок рождается с аппендицитом. Да и вообще, вмешательство в генетику человека – опасно. Мы можем такого натворить, а исправлять потом кто будет?!

– Вы сказали, что поступали на факультет биологии больше для родителей, но ведь биология была выбрана не случайно. Вы хорошо знали этот предмет, да и Ваша сегодняшняя деятельность связана с биологией и медициной…

– Знаете, я не сомневался, что сдам биологию на «5» или даже на «6». Но тогда ведь тоже так было, как сейчас: одни поступали через «черный вход», другие — через какой-то иной. Я думал, что сдам честно, да и сильно не переживал – поступлю или не поступлю, потому что решил, что после армии все равно буду поступать в семинарию.

Итак, пришел поступать, первый экзамен должен был быть по биологии, и если ты набираешь 9 баллов, то остальные не сдаешь. Видать, это поняли и сделали по-другому. Приезжаю я сдавать биологию, а у нас почему-то география стоит. Географию я сдал на «4». Преподавательница у меня спросила:

– Что поставляет Казахстан на общий рынок Советского Союза?

– Зерновые, - говорю.

– Нет, подумайте хорошо.

– Зерновые, – говорю снова, – что же тут думать.

– Нет, подумайте хорошо.

– Тогда не знаю.

– Вам «4», - и ставит в ведомость.

– Ладно, только скажите, а что же все-таки поставляет?

– Пшеницу. Вы должны были уточнить :-).

А потом должна была быть биология. Приезжаю на экзамен – сочинение. Сочинения в школе я писал на «4» и «5», а здесь написал на «2». Но сочинение мне не показали, мол: секретарь ушла на обед, или придите в другой раз, или мы не можем найти вашу работу… Я понял и сказал: «Ладно, не нужно ничего показывать. Не очень-то и расстроился». 

Приехал домой, сказал маме, что не поступил.

В армию меня сразу не забирали, и я пошел в СПТУ № 18 — оно было самым лучшим по геологоразведке. Но, честно говоря, там не нужно было учиться — насколько для меня все было просто.

С отличием окончил училище, защитился и пошел трудиться на буровую. Тоже интересный период…

«Но началось все не с этого… У нас в роте заболел прапорщик, некому было вести занятия по политинформации, и…»

Затем я уходил в армию в 1988 году, на следующий день сразу после празднования 1000-летия Крещения Руси. Вечером по телевизору показывали Литургию, Патриарха Пимена – невиданное чудо!

Служил я в Саратове — это целый военный городок, но сознательных православных там так и не встретил, сколько ни искал. Только формальные, которые просто говорили: «Да, я – православный».

В нашей роте у меня был друг Олег, баптист. Мы с ним общались, вместе читали Евангелие — часто спорили. Он возил меня в свою общину, показывал, какие они — баптисты. Честно говоря, я там очень скучал. Знаете, как в Евангелии написано, что «вы говорите «Господи, Господи!», но не знаете, о чем просите».

«А теперь молится сестра Вера!», — объявляют. А сестра Вера не знает, о чем молиться, и говорит «Господи, Господи!», и так сорок пять раз. Я уже так устал, хотелось сказать ей: «Женщина, помолись уже о чем-то или прекрати эту пытку!». Но вел себя очень культурно, молчал.

«А теперь сестра Мария сыграет на гитаре…». И сестра Мария таки выходила и играла на гитаре… Прям, как на собрании.

– А в православном храме Вы не скучали?

– Нет! Это же целая вселенная, как там может быть скучно?!

Скажем так, Православие ничем не отличается от первого христианства, просто это раскрытая потенция. Мы же не можем заставлять росток розы постоянно сидеть в земле и не высовываться, правда? Рано или поздно он должен прорасти и расцвести. Так же и христианство – расцветает, множится, приобретает новые формы. А каждый раз подрезать розу, чтобы она сидела в земле, по-моему, смешно.

— А Ваш друг в православном храме был?

— Да, и ему, кстати, очень понравилось.

В Саратове есть знаменитый Свято-Троицкий собор на берегу Волги, строительство которого, по преданию, контролировал сам Петр I. Прекрасные фрески, мозаичное покрытие пола, роспись, два храма – нижний и верхний, великолепные иконостас и колокольня...

И вот, когда мы зашли в собор, мой друг сказал: «Я очень жалею, что у нас нет икон», — на что я ему ответил: «Так в чем же дело, займись реформой!..»

Тогда как раз началось возрождение Церкви, вышли первые номера «Московского церковного вестника», начали реставрировать колокольню в Троицком соборе. Я, конечно, часто не мог ходить в храм, но когда получалось, обязательно заходил. Познакомился там с дьяконом Юрием — очень хороший человек, давал мне читать православные газеты, духовную литературу. Но началось все не с этого…

У нас в роте заболел прапорщик, некому было вести занятия по политинформации, и я провел. Руководству понравилось, и меня отныне постоянно ставили читать политинформацию. А рота была такая, знаете, как в стройбате, народу разного шумного собралось… И вдруг показатели пошли вверх. Меня назначили помощником замполита, а он оказался тоже с Украины. Стали с ним общаться, он был не крещенным, но затем и крестился, и верующим стал.

– Простите, а о чем Вы тогда рассказывали на политинформации?

– Не о вере, конечно. Следил за ситуацией в мире.

«Воспитал ли великих? Нужно подумать… Но вот учиться с великими — приходилось»

– После армии Вы окончили Киевскую духовную семинарию и академию, остались преподавать, возглавили Издательский отдел Украинской Православной Церкви. Это был период становления нашей Церкви, как это было?

– Было немного трудно, но интересно. Я преподавал в Киевских духовных школах, в МАУП, потом, по благословению Блаженнейшего Митрополита Владимира, возглавил Издательский отдел.

Отчитал лекции там и там, мчишься в Издательский – там надо вычитать газету, подготовить к выпуску публикации, поэтому часто приходилось не спать. Только и успевал прийти, помолиться, уснуть, проснуться — и снова за дело. В этом отношении было немного тяжеловато, зато никогда глупые мысли в голову не лезли. Как святые отцы говорят, безделье для монаха – самый страшный враг.

– А есть у Вас студенты, которых Вы запомнили на всю жизнь, может, воспитали великих людей?

– Воспитал великих? Нужно подумать… :-) Вот учиться с великими — приходилось.

С теми людьми, которые, например, сейчас стали архиереями или маститыми протоиереями, и принимают самое активное участие в трудах на благо Церкви. Например, со мной учился протоиерей Олег Скнарь – большая умница, мы до сих пор дружим…

Я всегда говорил своим студентам, что перед нами стоит очень простая задача – читать и понимать. Когда в Израиле только создавался Тель-Авивский университет, приглашали специалистов по гебраистике — это совокупность дисциплин, занимающихся изучением древнееврейского языка. И вот пригласили преподавать одного из специалистов, а он говорит:

– Да, я согласен, но я не буду преподавать на идише, не буду преподавать на английском. Только на иврите.

Студентам объявили, что у вас будет преподаватель, но он требует знания иврита. Меня удивило, что молодежь не сказала, зачем нам эта «халэпа», наоборот: «Да, хорошо, мы будем одновременно и учить иврит, и слушать лекции». Студенты действительно стали слушать лекции на иврите, и это способствовало возрождению языка. Это все равно, если бы мы общались на церковнославянском, читали бы прессу на этом языке.

Вот и отец Олег меня восхищает тем, что усиленно занимался, выучил иврит и владеет им так же, как мы с вами русским или украинским. Вот эти люди, я считаю, действительно тот авангард, который может двигать исторические процессы. Думаю, таких «великих» очень много, но не все еще раскрылись до конца.

«Пришел к студентам, а у них настроение какое-то странное, думаю, надо их перенастроить и говорю: «Помните, есть такая песня «Вечно молодой, вечно пьяный», забыл автора, не подскажете?..»

– Вы были одним из первых священнослужителей, пришедших в светский ВУЗ. Как Вас воспринимали светские студенты?

– У меня лично складывались хорошие отношения со студентами. Может, мне было легче потому, что к тому времени у меня уже был опыт преподавания в духовных школах, я знал психологию молодых ребят.

А вообще современный преподаватель должен быть человеком креативным, нельзя говорить со студентами словами из катехизиса. Это должен быть живой разговор, пронизанный христианской любовью. Если ты хочешь, чтобы человек тебя понял, если хочешь до него достучаться, нужно не просто его уважать, а видеть в нем образ Божий. Главное, об этом все святые отцы говорят, мы должны говорить истины на понятном для людей языке.

Я никогда не начинал лекцию, как говорят, с высоких истин. Помню, пришел к студентам, а у них настроение какое-то странное. Думаю, надо их перенастроить, и говорю: «Знаете, есть такая песня «Вечно молодой, вечно пьяный», забыл автора, не подскажете?» Они задумались. И продолжаю: «А правда, что каждый из вас хочет быть молодым и пьяным?» - «Ну, как, молодым быть хорошо, иногда, может, и выпить, но не всегда пьяным»…

Святой Дионисий Ареопагит, отец Церкви, говорил, что даже через вещи низкого содержания можно передавать какие-то высокие истины. Так и я им говорю. «По сути, все люди хотят быть вечно молодыми, то есть, как можно дольше сохранять молодость, здоровье – почему? Да потому, что это заложено в человеке — это чувство потерянного рая. А быть «пьяным» — это и есть состояние рая, ведь Господь говорит, что «будете пить со Мной Вино Вечного Блаженства». Это и есть то духовное вино, когда говорят, что от радости человек опьянел. Вот вам и желание быть «вечно молодым, вечно пьяным». Не напиваться, а пребывать в состоянии духовного опьянения, о чем и поют «Смысловые галлюцинации».

Вот так мы перенастроились — и пошли дальше.

– А как они восприняли Ваш первый приход?

– По-разному. Одни — с интересом, другие – с ухмылкой, третьи постоянно задавали каверзные вопросы. В обществе ходит много мифов о священниках, о Церкви, и приходилось эти мифы развенчивать.

Студентам приносят пользу только беседы со священником в открытую, поэтому очень хорошо, что ребята задают каверзные вопросы. Во-первых, они в этом отношении искренни. Во-вторых, это для нас полезно — так мы можем посмотреть на себя со стороны. Я не вижу в критике и нападках на Православие какой-то угрозы.

Вот некоторые, к примеру, боятся Ницше – разрушителя христианства. Знаменитый теолог-догматист Карл Барт говорит, что Фридрих Ницше постоянно подчеркивает, что несовершенство верующих не дает возможности воплотиться главным положениям в христианстве. Но я когда читал Ницше, даже закалялся: «Ты смотри, и здесь он подсмотрел, и здесь выковырял… Надо исправляться!». То есть, ругая христианство, Ницше, возможно, сделал больше, чем все остальные.

Что может угрожать христианству? В самой своей сущности нет ничего такого, что могло бы навредить или уничтожить его.

«Священник должен быть образованным, искренним, разбираться в психологии. Ведь он встречается не с безликими особами, а с людьми разных интересов и профессий»

– А каким общество сегодня хочет видеть священника?

– Сложно сказать, духовность – это категория сложная и многогранная…

У современного человека большие запросы, поэтому священник должен быть образованным, искренним, разбираться в психологии. Ведь он встречается не с безликими особами, а с людьми разных интересов и профессий – медиками, физиками, искусствоведами и прочими. Я не думаю, что невежество – это хорошая черта.

У нас любят поругать отца Александра Шмемана. Действительно, у него есть позиции, с которыми и я не согласен, но при всем этом он был человеком большого интеллекта. Помню, вышли его «Дневники», и кто-то написал: «Лучше бы они не выходили». Совершенно с этим не согласен — читаешь и удивляешься, каким он был искренним человеком! Помните, как он писал об Олимпиаде: «Завтра служить Литургию, надо читать правило, а я смотрю Олимпиаду, не могу оторваться».

Чем отец Александр всех привлекал? Как раз интеллигентностью, искренностью, своими познаниями, умением поговорить с человеком. Я думаю, это то, над чем нам надо работать.

Тем более, я считаю, да и не только я, святые отцы об этом говорят: Православие и культура – почти синонимы. Культура родилась в недрах христианства, и задача христианства постоянно «переваривать» культуру, то есть, воцерковлять ее. Благодаря чему произошел такой всплеск раннего христианства? Благодаря тому, что оно смогло «переварить» античную культуру.

Нельзя уничтожить старую и начать создавать новую культуру, как это делали большевики, запрещая Рафаэля, Микеланджело как «буржуазных». Нет понятия пролетарской или буржуазной культуры, есть понятие «культура» как красота. А уничтожить красоту невозможно, потому что она от Бога. И есть понятие «культуры» от слова «культ» – связь с Богом.

Поэтому я и говорю, что мы должны «вариться» в культуре. И снова вернусь к отцам Церкви, которые говорили, что мы должны взять от прошлой культуры все, что подходит для нас, осмыслить ее в новых ракурсах.

Например, Прометей, который украл у богов огонь и принес людям. Казалось бы, миф да и только. Но дело в том, что каждый миф несет в себе определенную нагрузку — не только социальную, а и глубокую психологическую, что Юнг называет архетипом. Блаженный Августин говорит, что в любом мифе нужно выявить архетип. Какой архетип у Прометея? Прометей принес огонь людям, как Христос, который принес людям Свет.

Или тот же миф об Орфее, который любил Эвридику. Если посмотреть на этот миф с другого ракурса, то увидим, что Орфей, подобно Христу, спускается за душой человеческой даже в ад. Благодаря этим мифологемам, которые были ясны для античных людей, они и смогли принять христианство.

Есть прекрасные наработки современной культуры, и мы должны их брать на вооружение, осмысливать, как ту же песню «Вечно молодой, вечно пьяный». Чем плохая песня? Она же, по сути, христианская.

Если мы будем работать в этом направлении, то сможем говорить тем языком, который понятен современной молодежи. Многие молодые люди вообще живут в другой вселенной, и в эту вселенную можно попасть только через ниточки – песни, фильмы, мифы…

«Для людей очень важен голос Церкви. Поэтому хорошо, что Церковь имеет возможность публично высказать свою позицию по тому или иному вопросу»

– Теперь Вы архиерей, все больше общаетесь с «учеными мужами», чем со студентами. В последнее время Вас часто можно увидеть в различных мероприятиях, посвященных трансплантологии, палеативной медицине и т.д. Насколько полезным является участие Церкви в решении подобных вопросов, многие считают это лишь формальностью?

– Главное, что Церковь может изложить свою позицию по той или иной проблеме. С одной стороны, порой это выглядит, как поток формальностей. Признаюсь, тоже так думал, но, пообщавшись со своими прихожанами, понял, что они видят это совсем по-другому. Для людей очень важен голос Церкви. Поэтому хорошо, что Церковь имеет возможность публично высказать свою позицию по тому или иному вопросу.

Мы знаем, что многие христиане мало читают, редко бывают в Церкви и для них телевизор – это способ получить информацию из первых рук. Более того, они доверяют этой информации: «О, батюшка сказал вот так, значит, так оно и есть».

– Какие вопросы биоэтики сегодня являются самыми насущными? Ведь не секрет, что наша медицина находится в плачевном состоянии, и говорить о негативных последствиях, к примеру, трансплантологии, которая практически не развивается, не совсем, может быть, уместно.

– Да, действительно, трансплантология еще не развита, однако этот вопрос актуален уже сегодня. В Украине рассматривается законодательство о трансплантации, и нужно уже сейчас обратить внимание на морально-этические моменты, чтобы не навредить человеческой жизни.

Какие могут появляться моменты? Вот приняли за рубежом такой закон, и там оказалась брешь с трансплантацией детских органов. Понятно, что не все люди с чистой совестью, перед наживой ни перед чем не остановятся, и могут воспользоваться этой неточностью в законодательстве.

Поэтому Церковь уже сейчас должна приложить максимум усилий, чтобы был принят такой закон, который бы перекрывал каналы надругательства над чужой жизнью.

Главное: по каким мотивам происходит переливание крови, пересадка сердца или что иное. Одно дело, если это добрый дар больному человеку, другое — если орган или кровь отнимают, чтобы продать. Это, конечно, непозволительно! Церковь должна учить любить и принимать всех страждущих и помогать каждому бескорыстно.

– Все эти вопросы медицины — вызовы современного мира. То есть, святые отцы на эту тему не высказывались. Получается позицию Церкви по таким вопросам нужно вырабатывать с нуля?

– Нельзя сказать, что с нуля. Нам просто нужно внимательнее присмотреться к нашему преданию и к тем историческим прецедентам, которые уже были.

Если говорить о трансплантации, то можно вспомнить эпоху Средневековья, начиная с «Молота ведьм» и заканчивая Парацельсом. Тогда же, кстати, возникает и «рецепт» получения гомункула, да и многое другое.

Всегда в истории есть аналогии, которые мы можем провести и переосмыслить в свете наших дней. Сейчас у нас в Комитете есть люди, которые как раз стараются этим заниматься, но это огромная работа, которая требует и времени, и больших человеческих затрат, поэтому многое еще впереди.

«Церковь никогда не страдала мракобесием, наоборот, как подтверждает история, иногда даже была «пугающе» в авангарде просвещенности»

– Существует мнение, что священнослужители знают и ориентируются только в духовных аспектах вопроса, но не медицинских, и своими советами они лишь тормозят развитие медицины …

– Это совершенно не соответствует действительности. Посмотрите на состав нашего Комитета. Это профессиональные медики, священнослужители, которые являются медиками по образованию, и богословы.

Мы стремились к синтезу, потому что любое решение требует соприкосновения медицины и богословия. Действительно, какие-то нюансы в медицине богословы могут не знать, какие-то нюансы в богословии могут не знать медики, но в сотрудничестве как раз и принимается верное решение.

Так работает любой научный институт — там есть и философы, и математики, и физики, и химики, но все они трудятся вместе над каким-то одним вопросом. Вот эта синергия специалистов разных сфер и дает положительный результат.

– То есть, понятие «церковной мракобесии» осталось в прошлом, и нужно поработать лишь над тем, чтобы изжить его…

– Честно, я даже не знаю, где «церковное мракобесие» было в прошлом. Этот термин, думаю, как раз и придумали настоящие мракобесы, чтобы очернить Церковь. А Церковь никогда не страдала мракобесием, наоборот, как подтверждает история, иногда даже «пугающе» была в авангарде просвещенности.

Например, когда расписывалась Сикстинская Капелла, то папе говорили: «Как вы можете так расписывать Капеллу, это же авангард!?» — он ответил: «Отцы, что вы понимаете в искусстве?». Тогда на этом полемика закончилась, а теперь все восхищаются Сикстинской Капеллой.

Кстати, многие папы были ревностными собирателями скульптур римской и греческой эпох, поэтому ватиканская коллекция богатейшая в мире. Пока некоторые кувалдой молотили эти скульптуры, они их собирали и сохраняли для нас. Вот это мракобесие, когда душа и ум человека не дружат с культурой. Потому что культура – это и мораль, и искусство, и красота, а главное откровение Бога — именно в красоте.

Поэтому не было в прошлом «церковного мракобесия», мракобесы — те, кто сжигал иконы на кострах, разбивал молотками величайшие произведения искусства, переплавлял великолепные чаши и колокола в слитки золота, чтобы финансировать коммунизм.

Давно известно, об этом еще главный идеолог фашизма Геббельс говорил: «Чтобы уничтожить народ, нужно уничтожить материальные ценности прошлого этого народа». То есть взорвать храмы, уничтожить древние иконы, сжечь книги. Тогда у народа не будет прошлого, а значит, у него нет корней и нет будущего.

Церковь же всегда старалась сохранить традиции и культуру, даже в самые темные века.

– Благодарим за познавательную и искреннюю беседу и надеемся на продолжение сотрудничества с нашим порталом!

Беседу вели Юлия Коминко, Ирина Яковчук, Ольга Мамона


Код для вставки у блог / сайт

Переглянути анонс

Епископ Иларий (Шишковский): О том, как студент-геолог из Ленинской экспедиции пришел в духовную академию, и не только...

О «голосах» в Православии; о том, как он, верующий солдат, читал в армии политинформацию; почему в баптистских общинах неимоверно скучно и чем ему нравится песня «Вечно молодой, вечно пьяный» — об этом и многом другом владыка Иларий рассказал «Православию в Украине».



Рубрики: В гостях у редакции | В гостях у редакції |

6159 переглядів / Коментарів: 0

Теги: Епископ Иларий (Шишковский) |
Додати свій коментар

Версія для друкуВерсія для друку

Корисна стаття?

Post new comment

The content of this field is kept private and will not be shown publicly.
CAPTCHA
This question is for testing whether you are a human visitor and to prevent automated spam submissions.
Image CAPTCHA
Enter the characters shown in the image.


Попередні матеріали
Також у розділі
Найцікавіше з архівів сайту



Цікаві статті








 

Шукайте нас у соціальних мережах та приєднуйтеся!

facebook twitter

vk

раскрутка и продвижение сайтов Ми в ЖЖ:  pvu1

Add to Google - додати в iGoogle

Ми на 


Православіє в Україні

Усе про життя Української Православної Церкви

добавить на Яндекс



© Усi права на матерiали, що опублiкованi на сайтi, захищенi згiдно з українським та мiжнародним законодавством про авторськi права. У разi використання текстiв з сайту в друкованих та електронних ЗМI посилання на «Православіє в Україні» обов`язкове, при використаннi матерiалiв в Iнтернетi обов`язкове гiперпосилання на 2010.orthodoxy.org.ua. Адреса електронної пошти редакцiї: info@orthodoxy.org.ua

    Рейтинг@Mail.ru