Партнери




    Вхід на сайт   >>
Розгорнути меню

підписати
відписати
  



Головна » В гостях у редакції

9 фото

1

2

3

4

5

6

7

8

9


Диакон Николай Лысенко: о двадцатитомнике сочинений легендарного прадеда, решающем звонке отца Ионы и о том, можно ли священнослужителю «махать крыльями»
11 November 2010 03:38

Имя нашего нынешнего гостя редакции — дорогое сердцу каждого (скажем без преувеличения) украинца. Он — правнук (а точнее, праправнук), полный тезка и фотографическая копия великого человека. И вместе с тем, не каждый житель нашей страны может похвастаться, что знает или слышал многие, а то и хотя бы одно из произведений его легендарного прадеда.

У нас в гостях — Николай Витальевич Лысенко, а точнее — диакон Николай Лысенко. Клирик и многолетний второй регент хора в Киевском Свято-Троицком Ионинском монастыре; художественный руководитель и дирижер Государственного эстрадно-симфонического оркестра; ведущий радиопрограмм «В духовному вимірі», «Православний світ» та «Православний Календар» на радио «Эра»; с недавних пор руководитель направления радиопроектов Синодального информационно-просветительского отдела УПЦ, и кроме того — многодетный отец.

Столько должностей и ответственностей, а за ними — лучистый приветливый человек двухметрового роста, улыбчивый и добрый, которого, как в фейсбуке, сразу хочется «добавить в друзья». С отцом Николаем мы очень долго планировали беседу: за всеми обязанностями прийти и час посвятить просто рассказу о себе, оказалось для него не так и просто. В вечер того дня, когда разговор всё же состоялся, наш гость со своим оркестром участвовал в совместном концерте Игоря Крутого и Лары Фабиан в Национальном дворце «Украина».

Перед таким важным событием собеседник не производил впечатления сильно волнующегося человека и с удовольствием отвечал на вопросы. Мы предложили провести разговор в русле известного утверждения, правда, несколько продолженного: «Если природа на детях гениев отдыхает, то что она делает с правнуками?»

О своем известном семействе и собственном месте в нем; об обстоятельствах, повлиявших на выбор жизненного пути; о многосторонней деятельности, которую воспринимает исключительно как дар Божий, и о многом другом рассказал, отвечая на этот вопрос, диакон Николай ЛЫСЕНКО.

«Достаточно уже музыкантов в семье, пусть человек получит нормальное образование!»

— Отец Николай, поздравляем Вас с хиротонией, которая состоялась буквально месяц назад, с завтрашним концертом и с тем, что Вы наконец-то дошли к нам в гости в редакцию. Для нас это большая честь и приятная неожиданность.

— Вы знаете, никогда не ощущаю себя у вас в гостях. У вас настолько теплая и дружественная обстановка, я ощущаю, что нахожусь среди коллег и друзей, и чувствую себя вполне близким для вас человеком, а вас – своей духовной родней.

— Мы о Вас наслышаны, правда, лично познакомились не так давно, буквально когда к нам в гости в редакцию приходил архимандрит Иона (Черепанов). Но ощущение духовного родства тогда тоже приятно поразило.

Тема нашей долгожданной беседы, если позволите, несколько обяжет Вас к откровенности: если на детях гениев природа отдыхает, то что она делает с правнуками? Как правнук великого украинского композитора, что Вы можете сказать по этому поводу в отношении себя, и в отношении своего места в Вашем выдающемся роду?

— Общаясь с вами, лишний раз убеждаюсь в том, что одним из главных навыков профессионального журналиста является метко поставленный вопрос. Вопрос действительно очень интересный для меня.

Природа в моей жизни сыграла если не шутку, то очень большую роль при выборе жизненного пути: до определенного возраста я и не предполагал, что он пойдет именно той стезей, какой идет сейчас. По всем «раскладам» сейчас перед вами должен был сидеть дипломированный военный переводчик.

Кстати, природа, что удивительно, играла свою роль в судьбе многих моих предков.

Сам Николай Витальевич, можно начать с него, по природе был воин, казак, а стал музыкантом. Вот вам, пожалуйста: первая удивительная метаморфоза, которую может осуществить природа с человеком. «Энное» количество его предков были профессиональными военными: начиная со времен Богдана Хмельницкого, времен Запорожской Сечи, XVIII-XIX вв. – это уже царская армия. Один из них похоронен в пантеоне защитников Севастополя – герой Крымской кампании. Двое других принимали участие в Отечественной войне 1812 года. А Николай Витальевич возьми да и стань музыкантом. И я считаю, что это не ирония судьбы, а природа, которая в нем возобладала.

У всех моих предков есть одна отличительная черта – идти наперекор обстоятельствам. Взять Николая Витальевича: он отстаивал существование такого понятия, как украинская культура, украинский менталитет, украинская духовность. И опять-таки, наперекор всем обстоятельствам я в свое время стал музыкантом. Мои родители были категорически настроены: в свое время отдали меня в школу с углубленным изучением английского языка, мол, «хватит, достаточно музыкантов в семье, пусть человек получит нормальное образование». Окончилось это дело тем, что за два месяца до вступительных экзаменов в вуз я поднял бунт, стукнул кулаком по столу и сказал: «Папа, я хочу быть музыкантом!» Чем поверг их в ужас.

Заканчивая тему о природе и ее отдыхе, могу сказать, что пословица полностью не срабатывает на семье Николая Витальевича, потому что его дети, несмотря на то, что жили в ореоле отцовской славы, были наделены множеством всевозможных навыков, умений, талантов.

«На выпускном экзамене, когда дирижировал его «Херувимскую», я понял, насколько для Николая Витальевича вопросы веры не были случайными, второстепенными»

У сына – Остапа Николаевича – был потрясающий талант музыканта, композитора. А еще – талант сына, который сумел сохранить наследие отца. Будучи замечательным композитором, имея выдающиеся музыкальные данные, Остап Николаевич, обучаясь в Петербургской консерватории (куда его отрекомендовал отец), занимаясь в классе у Танеева, принимает решение: в нашей семье был один композитор – Николай Витальевич – усилия всех остальных членов семьи должны быть направлены на освоение того массива, который отец оставил после себя.

А оставлено немало. Вы знаете, что в 1960-х годах было издано «Полное собрание сочинений» Н. Лысенко в двадцати томах. Это больше 10 музыкальных спектаклей, среди которых оперы: «Наталка-Полтавка», «Тарас Бульба». Последнюю из них в клавирном (оригинальном) исполнении слышал Чайковский. Они с Николаем Витальевичем общались, Петр Ильич обещал поддержку, обещал, что опера будет поставлена на сцене Мариинского театра, и только смерть Чайковского остановила этот процесс.

Это был огромный массив наработок: обработки народных песен, кантатно-ораториальный жанр, оригинальные произведения для фортепиано. Кстати, было в наследии Николая Витальевича то, что привлекло мое внимание уже тогда, когда я сам стал музыкантом. По первому образованию я дирижер-хормейстер. И как раз период моего обучения совпал с периодом «срывания замков» со старых архивов. То, о чем говорить было нельзя, в конце 1980 – начале 1990 годов неожиданно стало доступным. Именно тогда выяснилось, что Лысенко писал духовную музыку, что он был человеком церковным.

Если кратко охарактеризовать открытие, которое я сделал, изучая жизнь Николая Витальевича, это то, что опять-таки, наперекор судьбе, наперекор традициям, когда не модно было быть православным в конце XIX — начале ХХ века, особенно в среде русской и украинской интеллигенции, в том числе, не модно было ходить в храм, исповедоваться, Николай Витальевич жил церковной жизнью. Не скажу, что на протяжении всей жизни он был фанатичным верующим. Безусловно, с верой он родился и вырос, она вошла в его плоть и кровь, но был и период остывания, как случается у каждого человека: жизнь по накату, семейные заботы, сложности. А потом наступил период, когда он снова пришел в храм. Для меня это было важно.

На выпускном экзамене, когда дирижировал его «Херувимскую», я понял, насколько для Николая Витальевича вопросы веры, религии и православия не были случайными, второстепенными.

Он не написал много духовной музыки, но в каждом жанре он отметился. Это жанр хорового концерта. Вот только вдуматься в название: «Камо пойду от лица Твоего, Господи». Одно название этого псалма, взятого им за основу, уже говорит, что человек пришел к какому-то этапу, когда сказал: «Господи, куда я уйду от Твоего лица? Я нигде не скроюсь, ни за какими житейскими заботами. Я не уйду от Тебя».

Яркий пример его литургической музыки — «Херувимская». На рождественскую тему им написан кондак «Дева днесь Пресущественного рождает». Великолепны его канты: «Хресним древом» и «Богородице-Діво – мати Руського краю». Недавно в архивах была найдена, правда, еще не подтверждено, что автором все-таки является Николай Витальевич, «Великая ектения».

Он сам писал: «Я не являюсь специалистом в области церковно-певческой практики. Но ищу, искренне душой к этому стремлюсь». Из его биографии мы знаем, что последнюю треть своей жизни, очевидно, это было после потери супруги, он очень любил снимать дачу в Китаево, ходить на службы, слушать Литургию, исповедоваться, причащаться. Для меня было откровением узнать, что Николай Витальевич в период своего «повторного воцерковления» был прихожанином Михайловского монастыря: регулярно подходил к исповеди и Причастию. Насколько он был воцерковленным человеком, сейчас непросто сказать. Но то, что он искренне для себя открыл дорогу к храму – это наверняка, это ощущается в его музыке.

Поэтому я думаю, что мой путь достаточно необычный: выбор профессии, хоровое дирижирование, время – конец 1980-х, открытие целого массива духовной музыки, в том числе и Лысенко, и мой приход в храм. В храм я пришел немного раньше, чем свобода распахнула свои двери. В 1987-1988 годах была потрясающая жажда духовного поиска. А хоровики – люди открытые, очень эмоциональные, ищущие. И мы тогда тоже искали, куда приложить свои силы, где попробовать себя и к какому большому делу приложиться. Тем более, это можно было совместить с духовными поисками. Одним словом, многие хоровики в конце 1980-х оказались в храмах.

«После Пасхальной службы как бы само собой стало понятно: куда же еще идти? Вот оно, твое, бери!»

Моим старшим собратом на этом пути, человеком, который приоткрыл для меня двери храма, стал ныне протодьякон, заслуженный деятель искусств Украины, профессор Национального педагогического университета им. М.П. Драгоманова отец Димитрий Болгарский. Мы с ним учились вместе на хоровом отделении, вместе искали. Помню, как у него на лацкане пиджака был значок: «Стойте в свободе!», подпись – Н. Бердяев. Вот мы и пытались стоять в свободе.

Очень много было духовных исканий. Уже как шутка звучит, но мы приходили смотреть, какого цвета аура у священников в Лавре…

Храм я переступил в осмысленном возрасте. Заставлял себя стоять на службе из последних сил, не понимая при этом ни одного слова. Почти с фотографической точностью помню первую исповедь и причастие. Тогда мне было лет 18-19.

Крещение было принято чуть раньше – в застойные советские годы, мне было 12 лет. И родители, еще опасаясь, повезли крестить меня в Чернигов. Очень романтично… На месте детинца князя Игоря стоял дом священника. Священник весь сиял, как святитель с иконы — ныне покойный протоиерей Василий, светлейший человек. Он тогда спросил мою маму: «Доченька, исповедуешь ли ты марксизм-ленинизм?» На что моя мама в ужасе ответила: «Батюшка, с этого момента больше никогда». Это, конечно, не было осознанным приходом. Но семя было посеяно, и взошло лет в 17-18.

Потом был госэкзамен по дирижированию хором, духовная музыка Лысенко, но место свое на церковном клиросе я на тот момент уже нашел. Сначала в Крестовоздвиженсокм храме, потом в храме на Байковом кладбище, потом оказались в Выдубицком монастыре. Этот период совпал с возрождением Ионинской обители, и когда Выдубицкий был захвачен, мы дружно переместились в Киевский Свято-Троицкий Ионинский монастырь, который и стал для меня, для моей семьи, для отца Димитрия Болгарского и для многих других людей настоящим духовным родным домом.

— Если Вы стукнули кулаком по столу и сказали: не буду переводчиком, буду хористом…

— Я, кстати, хотел быть переводчиком, потому что языки давались легко, и к тому же очень хотелось носить погоны, служить в армии. Мой дед по маминой линии – кадровый военный – где-то оно срабатывало.

— …то был ли такой стук в церковной жизни, или Вы входили в нее плавно?

— Знаете, я вот просто пришел и остался там. Не вспомню точно, когда это было, кажется, незадолго до Пасхи. Период моего воцерковления, особенно в Крестовоздвиженском храме, совпал со временем подготовки к Пасхе. А это не может оставить человека спокойным и равнодушным. Первое всенощное бдение, Литургия на Пасху, когда ты стоишь на крыше храма, мигают желтые светофоры, город спит, а ты просто ликуешь. Ты в этом ослепительном свете, причащаешься, твои родители пришли тоже — для них это все в диковинку. Люди спокойнее, потому что за приход в храм уже не сажают, но окончательно страх еще не исчез. Несмотря на длинную службу, долгое пение ты потом идешь домой пешком, не можешь найти себе места, долго не можешь уснуть – тебя просто переполняет эта духовная сила, радость. И как бы само собой было понятно: куда же еще идти? Вот оно, твое, бери!

А если еще «энное» количество предков было в этой вере… Несколько лет назад я узнал, что один из наших дядьев, ныне священноархимандрит Никон (Лысенко), сейчас настоятель храма в Таганроге, а в своё время был преподавателем Питерской Академии (где, кстати, был знаком с будущим Патриархом), а также проректором Жировицкой ДАИС (под Минском, Белоруссия). В настоящее время отец Никон заканчивает подготовку к изданию второго тома своей «Истории Русской Православной Церкви»; кроме этого активно преподаёт Римское Право в местном Университете. И другой наш родственник принял монашество, но до пострига я его знаю как протоиерея Александра Лысенко. И еще несколько предков, отступая с белой армией, были кадровыми военными из московской линии Лысенко. Один из них окончил свои дни как иеросхидьякон, похоронен где-то под Парижем. Путевку в жизнь очень многим «Лысенкам» дала дочь священнослужителя Евфросиния, жена Михаила Лысенко (I половина XVIII века) – она родила 18 детей. Но об этом я узнал уже потом, после того, как пришел в храм.

«Зимой, чтобы оставаться на службе, нужно было под пальто засунуть обогреватель и следить, чтобы пальто не загорелось»

— Вас не смущало, что пришли петь в совершенно разрушенный монастырь? Не было великолепия, убранства…

— Так в этом и вся соль была! Я очень люблю наш монастырь и сейчас: красота, благолепие. Уже став диаконом, войдя в алтарь, я понял, что хорошо, когда все благолепно, висит облачение, на голову и за шиворот ничего не капает, когда со вкусом подобраны образа в иконостасе, кадило, хороший ладан – я получаю удовольствие от такой службы. Но с не меньшей теплотой вспоминаю и о том времени…

Возможно, каждому из нас нужно присутствовать при начале какого-то события, чтобы ощутить полноту жизни. Берешь на руки маленького ребенка, только родившегося, а потом он на твоих глазах растет. Ты любишь его не меньше, когда он вырос, но ты был с ним в самом начале.

Я не тешу себя мыслями о том, что тогда в разрушенном монастыре мы несли какие-то подвиги. Это были испытания, которые просто необходимо было выдержать: зимой, чтобы оставаться на службе, под пальто засунуть обогреватель и следить, чтобы пальто не загорелось. Помню, какого удивительного вкуса был печеный картофель, не до конца очищенный от земли, с песком, скрипящим на зубах. Помню, тогда еще отец-настоятель Агапит, ныне епископ Северодонецкий и Старобельский, выходил к нам из алтаря: «Ребята, развяжите мне поручи, пальцы от холода не гнутся». Обо всем этом вспоминаешь с таким трепетом и с такой радостью, и благодаришь Бога, что Он сподобил быть тебе там именно в то время.

Тем более, знаете, тогда вопрос стоял иначе: кто споет, если ты сегодня не придешь на службу? И ты собираешься, идешь… Сейчас, возникни такая ситуация, я не знаю, смог бы выдержать: трое деток, работа. А тогда мы были студенты, и я не жалею ни об одной паре или зачете, пропущенных ради службы в храме.

Тем более, новоначальный период знаете еще чем характерен? Иногда на тебя неожиданно могут взвалить огромную ответственность – потому что больше просто некому. Приходишь и узнаешь, что тебе сегодня надо регентовать службу, последовательности которой не представляешь вообще. Пришел в храм по наитию, знаний еще нет, просто нравится пение, а тут надо регентовать… Стоишь перед текстами и думаешь: а что такое «мамыко»? Написано: «и мамыко Господу» («имамы ко Господу» — слова хора после возгласа священника на Литургии, — ред.). Видимо, человек тоже переписывал и написал так по незнанию.

Еще очень волновал перевод слова «жупел» (горящая сера — ред.). Не понимая его смысла, мы тогда друг друга называли в шутку: «Слышь ты, жупел!» Из тех времен помню также, что часто вместо «старцы с ′юнотами» чтец читал то с «юннатами», то с «енотами», чем повергал хор в полнейшее недоумение.

Службы мы не знали, а Господь давал неожиданно на плечи ответственность: сегодня регентуешь. И ты начинал хватать книжки, читать, и через две недели уже знал, что написано: «имамы ко Господу». Было здорово…

— Ну сейчас таких казусов уже наверняка не случается: хор у вас теперь профессиональный, все с высшим образованием…

— С оконченным высшим образованием у нас несколько певцов, флагман – отец Димитрий. Он вообще человек уникальный: в светском вузе организовать регентский отдел – аналогов подобному нет нигде. Он этим живет, а мне, видя, как живет он, не хочется отставать от брата старшего.

Я мечтал бы, чтобы современные молодые ребята, которые приходят к нам в храм петь, научились и жить этим. Все они пришли в период относительного спокойствия, когда за трапезой дают и первое, и второе. Они замечательные, очень хорошие… Но очень хочется, чтобы в них это желание не угасало никогда: узнавать больше, гореть этим, жить храмом по-настоящему.

«Из 100 выпускников дирижерского только 3-4 найдут работу по специальности. Я же получил в свое управление штурвал крепкого, входящего в список лучших оркестра»

— Но Вы ведь живете не только храмом, верно?

— Изначально не стоял вопрос о принятии духовного сана. Были разговоры: как на счет монашества, ты ведь при монастыре... Я на это отвечал, что у нас есть отец Никон — (родственник, принявший монашество), к нему и обращайтесь, пожалуйста. Я видел свою задачу немного в ином.

Дело в том, что изначально наметился казус с моим прапрадедом, Николаем Витальевичем Лысенко. Я обратил внимание, что в Украине любят делать из наших выдающихся деятелей культуры «свадебных генералов». Что это означает? Есть такой композитор Н. Лысенко, раз в пять лет он становится национальным героем, автором множества произведений, ему посвящаются отдельные мероприятия и целые фестивали. Проходит месяц-полтора, и как будто его не существовало — тишина. Юбилей «закопали», и каждый занимается своим делом. Прошло пять лет – снова вспомнили – Лысенко, хорошо. Бюджетники составляют план мероприятий, идет финансовый поток, какая-то волна, а потом снова тишина.

Мне всегда казалось, что его музыка очень хорошая. Она заслуживает того, чтобы люди, ради которых он писал, получили, услышали все это. Ведь он своим творчеством пытался что-то открыть, донести. Музыка – окно в духовный мир, пусть через душевные переживания, но это дорога в духовное пространство. Почему же у нас систематически обворовывают людей?

На то время были идеалистические представления, что как только мы создадим благотворительную структуру, нам сразу же начнут давать гранты, мы будем работать. Создали семейный фонд им. Н.В. Лысенко, а я решил углубить и продолжить свое образование в качестве симфонического дирижера, чтобы иметь доступ к коллективам любого уровня – хор, оркестр, труппа оперного театра – и пропагандировать музыку прадедушки. Так продолжил свое образование.

А дальше были подарки. Господь же нас любит так, как мы себе даже не представляем. Вдуматься в то, что я сейчас имею, – явный дар Божий, иначе и назвать нельзя. У нас из 100 выпускников 3-4 найдут работу в качестве дирижеров, и это не главных оркестров страны. Я же получил в свое управление штурвал крепкого, входящего в список лучших оркестра. Явный дар Божий, я этого, наверное, и не заслужил, но вот так случилось, что Господь явил Свою великую ко мне милость.

Получив образование симфониста, я попал в Государственный академический эстрадно-симфонический оркестр Украины. Уникальность коллектива состоит в том, что мы играем абсолютно любую музыку. Не ограничиваемся классикой, эпохой барокко или современными произведениями. Играем всё и стараемся делать это качественно. Также исполняем непопсовую эстраду: джаз, французскую музыку в стиле Поля Мориа, произведения всех выдающихся американских джазовых классиков. Стараемся также играть высокопробную эстрадную музыку, а в классическом жанре нам работы хватает: 9-я симфония Бетховена, реквием Верди – это знаковые произведения, говорящие об уровне коллектива.

Брался я за это дело в основном для того, чтобы пропагандировать творчество Николая Витальевича. Пока что все, о чем мечтал на этом пути, не осуществлено, а если и осуществлено, то не в полной мере. Надеюсь на помощь Божью, и что в будущем, в 2012 году, — а это не только год евро-футбола, но и юбилейный год Лысенко – 100 лет со дня смерти, 170 – со дня рождения — люди вспомнят и об этих датах.

— Где и когда вас можно послушать?

— Сегодня играем концерт с Ларой Фабиан в «Украине», следующая наша программа – это «Зірки Ла Скала», в декабре работаем с выдающейся певицей современности Анной Нетребко. Замечу, что три года перед этим работали с Дмитрием Хворостовским. Очень интересные были программы и классические, и советские, и песни военных лет. Я просто счастлив, что последние годы творческая жизнь оркестра кипит.

— Нет своего концертного зала?

— Вы знаете, с развалом Советского Союза на улицах появилось много бомжей, которых выкидывали обманным путем из их жилищ мошенники. Появилось и определенное количество коллективов-бомжей. Мы были штатным оркестром Дворца культуры «Украина», обслуживали мероприятия высшего правительственного уровня. Когда Дворец закрыли на ремонт, оркестр попросили временно освободить помещения, а затем нас просто туда не впустили. И мы из «придворного» оркестра превратились в «придверный», когда во время новогодних праздников сидели у дверей и играли деткам новогодние мелодии и детские песенки.

Сегодня коллектив снимает себе угол в Киевском национальном экономическом университете. Огромная благодарность Дане Ростиславовне Бабич. Она дочь дирижера, сама музыкант, поэтому нас и приютила. Но мы по-прежнему «Государственный академический эстрадно-симфонищенский оркестр Украины». Нищенский, потому что (я очень благодарен государству за то, что оно изыскивает возможность нам платить), но размер заработной платы не соответствует понятиям элементарного уровня жизни. А помимо зарплаты музыканту нужны деньги на струны, трости, мундштуки, не говоря уже об инструментах, некоторым из которых больше 40 лет, и как они до сих пор играют – просто удивительно. К нам часто приезжают иностранные гастролеры, и когда я им об этом рассказывают, они за голову хватаются, не могут в это поверить. Но оркестр ждет, когда Господь ниспошлет нам такую поддержку, мы на это очень рассчитываем.

«Когда открывался новый сезон «Острова классики», я сказал отцу Игорю: «Извините, но в следующий раз я "машу крыльями"…»

— Когда посмотришь выступления оркестров заграницей — Ла Скала, Филадельфийская филармония, Нью-Йоркская, — складывается впечатление, что там людям это все интересно и для них это важно. А у нас — единственная на всю столицу филармония с единственным, довольно небольшим, колонным залом, и ни одного концертного зала за все годы независимости построено не было. О чем это говорит, как дальше может развиваться ситуация, и в чем Вы видите выход?

— Немного переформатирую направление мысли: нам нужны православные люди. Мы считаем себя православной страной, но при этом идеализируем наше общество. Целенаправленная политика искоренения христианства сыграла очень большую роль в пустоте сегодняшних залов. В Советское время пытались уровнем культуры заменить духовность. Что из этого получилось? Пропагандировали навязчиво, набили людям оскомину. А сейчас генерация, которая ходила в концертные залы во времена Союза, уже сходит со сцены активной жизни, их все меньше и меньше.

Любой нормальный человек, ставящий перед собой какие-то духовные задачи, не может ограничиваться уровнем современной популярной культуры. Рано или поздно он придет в концертный зал. Я считаю, что концертный зал, симфоническая музыка — это дверь, которая может открыть человеку дорогу к храму. Но он должен туда идти, иначе не попадет, если не будет двигаться в этом направлении. А у нас было сделано все, чтобы человек даже не смотрел в эту сторону.

Насилие над личностью никогда до добра не доводит. На Западе, где религиозная культура не такая глубинная, как у нас, и не в состоянии дать полноты духовной гармонии, человек поневоле будет искать себе другие источники. У нас же, наверное, наоборот, музыка классическая должна являться обязательным дополнением в жизни православного человека. Не нужно себя ограничивать и отсекать эту культуру. Но… нам бы до храма дойти, чтобы душа человеческая смогла в нас заговорить, чтобы мы услышали ее голос. Если мы не слышим голоса души, то как можем выбирать верный путь? Душа человеческая должна помочь человеку сделать эти шаги. А у нас и по сегодняшний день ничего не меняется – государственной политики в этой области просто нет. Бывает, что приезжают известные исполнители, но когда билет стоит 3-5 тысячи гривен, ты не можешь себе этого позволить. Таким образом, высокое искусство в лице лучших его исполнителей делают принадлежностью vip-тусовки, и часто происходит такая себе гламуризация классики, что мне самому очень неприятно.

Недавно был потрясающий опыт личного переживания. Нас обязали в нашем зале, поскольку мы там гости, дать концерт для студентов. Но как студентам играть музыку, не говоря о ней? Мне сунули в руки микрофон, и если сначала не знал, что говорить, то потом пошел на них с вопросом: «Ребята, а вы знаете, кто был Чайковский по своим корням?» Я стал с ними разговаривать: да, о Чайковском говорят, в основном в желтой прессе, перетряхивая его грязное белье… «А вы знаете, что он в своей жизни был влюблен в красивую эффектную женщину, выдающуюся актрису сцены, собирался жениться, велись переговоры о свадьбе: его отговаривали друзья, ее – родственники. И когда это расстроилось, он написал «Ромео и Джульетту»…», – я говорил, и в зале была тишина: студенты не разговаривали по мобильным, не сидели в фейсбуке – они смотрели мне в глаза, отвечали, и это было здорово. Думаю, нам нужно пойти этим путем, ведь на Западе этим занимались и Джеймс Вуд, и Леонард Бернстайн, проводя знаменитые концерты-лекции. Сегодня людям надо об этом рассказывать. Играть музыку недостаточно, потому что музыка – это мир с большим подтекстом, его нужно раскрывать.

— В контексте раскрытия этого мира, хотелось бы отметить Ваше сотрудничество с отцом Игорем Собко из Днепропетровска на организованных им вечерах музыки «Место встречи – остров классики»…

Когда в этом году открывался новый сезон, я сказал отцу Игорю: «Извините, но в следующий раз я «машу крыльями». На старте проекта мы договаривались, что один-два концерта в году дирижирую я. Я – дирижер, а дирижер жить без оркестра не может, как птица без полета. Получив от Бога еще один дар – сан дьяконский, я специально выяснял этот вопрос, брал благословение совмещать служение в храме и дирижерскую деятельность. Поэтому мне очень хочется порадовать днепропетровскую публику своим видением симфонической партитуры.

— А чем радуете сейчас?

— Поиском духовных корней симфонической классики. Это как-то хорошо получается, я для себя открываю массу нового, интересного.

— Ведете вступление?

— Основной контингент «Острова классики» – люди, которые если и слышали классику, то фанатами концертных залов не являются. Они спокойно могут начать аплодировать между частями симфонии – нас это не смущает.

Что важно: каждая часть симфонии – возьмем ли мы «Симфонические танцы» Рахманинова, 5-ю симфонию Чайковского, 9-ю симфонию Бетховена – несет на себе потрясающую духовную нагрузку. Автор, когда создавал ее, над чем-то думал. Поэтому перед каждым концертом я начинаю свое расследование: поднимаю книги, лезу в интернет, читаю отзывы, советуюсь с музыковедами. И выясняется, что спонтанно взятая тема — апокалипсис и «Симфонические танцы» Рахманинова — на самом деле спаяны воедино. Мне хочется поделиться, донести эту информацию до слушателя. Ему это тоже интересно послушать, потому что музыка, наполненная конкретным вербальным смыслом, фактажом – вдвойне интереснее. И слушается совсем по-другому: мурашки по всему телу, потому что моментально выстраивается ассоциативный ряд. Вот с такими мини-лекциями-разъяснениями я выступаю перед каждым концертом в «Острове классики».

С апокалипсисом и «Симфоническими танцами» получилось интересно. Слыша вступление – скачку, я как-то сказал отцу Игорю: «Так ведь это всадники апокалипсиса». Мы посмотрели дату – святой Иоанн Богослов – апостол любви и автор апокалипсиса, и Рахманинов. А Рахманинов – это же знаменитые темы любви. Он всегда говорил: главный источник вдохновения – любовь. Любовь у Рахманинова была и к Богу, и к Родине, и к жене, и к детям. Апостол Иоанн Богослов – апостол любви, написал апокалипсис, а Рахманинов закончил свою композиторскую деятельность «Симфоническими танцами» в страшные дни Второй мировой войны. Европа, весь мир шли к пропасти, он это видел, находился на излете своего житейского пути, что-то искал. Он видел, что человечество движется к апокалипсису, и это все совместилось, выстроилось в очень стройную картину «танцев».

Вот так мы поступаем с каждым симфоническим произведением. Особенно мне запомнилась работа над 9-й симфонией Бетховена, когда я открыл для себя нового Бетховена. Очень интересно было работать с 5-й симфонией Чайковского: цитат нет, но ты понимаешь, о чем это, потому что невербально там об этом сказано. Чайковский – человек тяжелейшей судьбы, душевных страданий и духовного поиска. Если поднять его письма к Н. фон Мекк, его детские дневники, дневники взрослого человека, почитать заметки, которые он ставил на полях Библии… Ведь он сравнивал Давида и Христа. Разобрал этот вопрос по полочкам, конечно, на уровне эмоционального человека, а не доктора богословия: Давид призывает кару Божью на грешников, а Христос говорит – любите врагов ваших, благословляйте тех, кто вас проклинает. Чайковского это поражало до глубины души, поэтому радуешься за человека, который пришел к Богу, и через свои страдания очистился.

«Звонят знакомые и говорят: мы слушали твою передачу в 6 утра!»

— К вопросу о приходе к Богу в контексте Вашей деятельности на радио. Уже много лет ведете духовные передачи на радио «Эра». Может, знаете случаи, когда после ваших программ кто-то приходил к Богу или хотя бы просто на службу?

— Это еще один из многих Божьих подарков в моей жизни: храм, семья, оркестр… Я долго думал о том, приносят ли наши передачи пользу, очень на это надеюсь и хочу в это верить. Когда сразу после хиротонии меня стали называть отец Николай, я возмущался: еще не отец, потому что никого, как апостол Павел писал, «не родил своим благовестием». И тут мне представитель Конотопской епархии – Оксана Коваленко – рассказала об удивительном случае. Один ее знакомый рассказал, что долго слушал радиопередачи на «Эре», «в которых Николай Лысенко призывал его прийти в храм». И в конце концов сказал себе: «Раз уже он столько просит, то пойду…» Так что по крайней мере с одним человеком это случилось.

Но опять-таки, я присоединился к труду людей, которые это делали и до меня.

— У Вас на «Эре» три передачи. Если можно, в двух словах расскажите, каким смыслом наполняете каждую из них?

— Есть история, теория христианской жизни и практика. История – это жизнеописания святых, особенно малоизвестных, сюда же я отношу и новости сегодняшнего дня, которые к вечеру становятся историей. Это передачи «Православний світ» и «В духовному вимірі».

Есть ежедневная передача «Православный календарь», и вот там, за редчайшим исключением, если никак не согласуется евангельский или апостольский текст с житием святого, или чтения носят описательный, а не нравоучительный характер, тогда я подбираю на свое усмотрение текст из Евангелия, наиболее подходящий к житию святого. Если же нет, подбираю то, что может принести человеку пользу – услышал человек два-три предложения из евангельского или апостольского текста, и оно ему помогло в жизни.

Наше главное условие во всех передачах, будь то ежедневный «Православный календарь», субботне-воскресный «Православний світ» или часовая программа «В духовному вимірі», — Евангелие и его комментарий. Комментируют, как правило, протоиерей Андрей Ткачев, протодьякон Димитрий Болгарский, протоиерей Георгий Коваленко. Подбираю толкования из публикаций митрополита Антония Сурожского, отцов и учителей Церкви.

И практическое задание – у нас постоянно идет сбор средств в помощь пациентам Онкоцентра на Ломоносова, ОХМАТДЕТа, как правило, больным деткам.

— К нам в редакцию когда-то обратилась женщина за помощью. Мы разместили просьбу, все время освещали ситуацию с состоянием ее здоровья: срочно требовалась большая сумма денег на лечение. Как-то спустя время звоним ей, а она радостно так сообщает: «Уже почти все собрали! Ионинский монастырь помог и на радио за один марафон собрали необходимую сумму». Это к тому, что Ваши передачи на светском радио – это все-таки широкая аудитория, намного большая, чем у православного Интернет-издания. Искренне восхищаемся Вашими проектами…

— Думаю, что будущее в синергии. Нам надо объединяться в одну большую студию. Вы все талантливые люди, у вас масса материалов, которые можно просто начитывать, озвучивать. И я думаю, что по большому счету Украина заслуживает, чтобы иметь свою православную частоту. А когда это будет, то вам не избежать ответственности — будете в эфире.

Раз уж мы заговорили о светском радио. Чтобы духовная программа целый час держала слушателя у приемника, как это делает «В духовному вимірі», коллективу нужно сильно постараться. Чем, по Вашему мнению, привлекает передача, и что конкретно Вы можете сделать для того, чтобы этот час слушатель провел с Вами?

— Ответ на этот вопрос лежит в названии программы. В Евангелии Господь говорит: какой смысл человеку, если он даже весь мир приобретет (то, чем мы занимаемся ежедневно – приобретаем весь мир вокруг настолько, насколько позволяют наши возможности), а душу свою погубит. И главным лейтмотивом этой передачи является то, что человек безумно обкрадывает сам себя, несмотря на себя в духовном измерении.

Любой поступок по отношению к ближним, к своей карьере, прошлому, будущему имеет духовное измерение. И моя задача — объяснить человеку, что это очень важно. Как именно это сделать, чем зацепить его за живое – у меня масса помощников. Начиная с евангельского текста, жизнеописаний святых, и заканчивая выдающимися проповедниками. Нужно все это грамотно составлять, подбирать –  и это определенный труд. За свой недолгий опыт я понял, что на передачу мало материала не бывает, потом все равно приходится что-то выпускать, за что-то не браться. Очевидно, что передача должна касаться злободневных тем, того, что современного человека действительно заинтересует, заставит на секундочку притормозить, заглянуть вглубь себя.

Только по большим праздникам передача выходит в прайме, а так она в эфире в 6 утра. И меня поражает, когда звонят знакомые, и говорят: мы слушали твою передачу. Поражает факт, что люди ее слышат, и я рассматриваю эту программу как платформу для будущих проектов.

— Сколько лет Вы работаете на радио, и сколько существует передача?

— Самые старые тексты на наших компьютерах датируются 2003 годом…

Сейчас мы думаем над тем, как поменять музыкальные подложки, а также о расширении спектра прямоэфирной программы – не хотим оставлять в гордом одиночестве замечательного отца Андрея Ткачева. Мы видим, насколько людям необходимы такие передачи. Есть огромное количество других целевых аудиторий – та же самая молодежь. Она хотела бы пообщаться и с психологом, и со своими сверстниками – теми же тинейджерами, которые пришли в православный храм, и нашли там себя. Православные родители, например, хотят иметь больше информации о проблемах семейного воспитания и семейной жизни. Поэтому мы постоянно думаем над тем, как расширить спектр наших программ за счет прямого эфира. Надеюсь, это удастся.

«Вдруг звонок отца Ионы: "Знаешь, тут скоро день памяти перенесения мощей преподобного Ионы, в монастыре будет владыка служить, а ты – рукополагаешься"…»

— И напоследок несколько вопросов личного характера. У Вас три дочки — как ощущаете себя в окружении стольких женщин в доме? Сказывается ли их женская мягкость на Вашем характере? Одно дело мужской монастырь, работать там и общаться с братией, другое – приходить домой, где четыре лапушки…

— Пять лапушек — еще моя мама:-). Я называю их «мой женский батальон». В окружении такого количества женщин мужчина должен быть мужчиной не на 100, а на 110%. Я стараюсь.

Это ещё один дар от Бога - супруга Любовь. Очень символично, что свою Любовь встретил в храме - в Ионинском, так что можно сказать: храм подарил мне судьбу несколько раз. Друзья по музыкальному цеху часто спрашивают: «Твоя половинка где работает?» И когда я отвечаю, что в Консерватории, народ привычно резюмирует: «Что, тоже музыкант?» Я отвечаю: «Нет!» И тут возникает пауза и удивлённые глаза... А ларчик открывается просто: Люба - дипломированный филолог, нашедший себя в преподавании немецкого и английского языков - но в музыкальном вузе. Таким образом - через консу - мы связаны и профессионально - ведь кто лучше неё переведёт мне терминологию из симфоний Малера, и кто лучше меня подкинет ей пару-тройку идей по вопросам на экзамены для музыкантов? А самое главное - это то, что она подарила мне трёх замечательных подвижных бельчат, которые не дают нам покрываться пылью.

Вы музыкант, талантливый человек, диктор, наш собрат журналист и вот неожиданно – дьякон. Что к этому привело, каково Ваше мироощущение, и пойдете ли дальше?

— Мне бы справиться с тем грузом громадной ответственности, который сейчас на плечах. Мечтать можно, но помышлять серьезно – совсем другое дело.

Когда совершилась моя хиротония, я был в ужасе от осознания своего внутреннего несоответствия духовному устроению священнослужителя. Когда читаешь жития святых, понимаешь, насколько ты от них далек. Явно не по моей воле это произошло, хотя я по-настоящему счастлив, ведь в моей жизни открылся какой-то такой горизонт, о котором я даже не мечтал. Священнослужение, если правильно к этому относиться, открывает в человеке ощущение сакральности, чувство священного трепета перед Богом. А для любого верующего это как воздух для живого существа. Если мы не умеем благоговеть перед Богом, если не умеем держать себя перед Его лицом в повседневной жизни, тогда начинаем выгорать духовно. Это очень опасно.

Я регентствую в храме довольно продолжительное время, изучил службу, управлял хором во многих интересных ситуациях – не только в Киеве, но и поездках. То есть, считаю себя достаточно опытным регентом. И знаете, в последние несколько лет стал ловить себя на мысли: вот, хорошо им там, в алтаре: мы тут поем, а они стоят, два-три возгласа сказали, дьякон с кадилом вышел, а мы, извините, на себе всю службу тащим. Когда, уже в сане, я зашел в алтарь, то первую службу вообще не слышал, что поют на клиросе. Тогда только понял, насколько заблуждался…

— Но всё-таки, что способствовало принятию сана?

— Был звонок отца Ионы из корпуса 70А: «Подъедь, мне нужно кое-что тебе сказать. У нас с отцом Георгием есть для тебя новость». Я, честно говоря, подумал, что где-то в радиопередаче был прокол, и сейчас меня «похоронят». Ехал и думал: где, что сделал не так? Когда вышел из машины, спустился вниз, увидел отца Иону, то сразу всё понял.

Он сказал, что они с отцом Георгием Коваленко приняли решение рекомендовать меня к рукоположению и написать об этом прошение Блаженнейшему. После чего отец Иона спросил: «Ты рад?» И мне удалось обрадоваться, несмотря на то, что я был в ужасе, понимая, какая это ответственность. Но сам себе подумал: «Прошение подписанное – это одно. Буду изучать службу, осваивать азы. А до самой хиротонии еще, может быть, очень далеко…» Как вдруг звонок отца Ионы: «Знаешь, тут скоро день памяти перенесения мощей преподобного Ионы, в монастыре будет владыка Иларий служить, а ты – рукополагаешься». Получилось, что дальше отступать некуда, значит, будь любезен, возьми себя в руки.

Были среди моих друзей и такие, кто говорил: «Поверь, тебе это не нужно, это очень трудно нести, у тебя и так хватает послушаний». Но ни на секунду не сомневаюсь, что это нужно. И хотя по-прежнему считаю себя недостойным, и не доросшим до сана, не осознающим все в полной мере, но считаю, что этот этап в моей жизни откроет какие-то новые неизведанные духовные горизонты и просто даст силы дальше оставаться самим собой, оставаться с Богом и оставаться в Церкви.

— Спасибо большое за действительно увлекательную беседу!

Гостя в редакции встречали:

Александр Андрущенко,
Юлия Коминко,
Ирина Опатерная
Над материалом работала Анна Власенко


Код для вставки у блог / сайт

Переглянути анонс

Ведущий православных проектов на радио Диакон Николай Лысенко: о двадцатитомнике сочинений легендарного прадеда, решающем звонке отца Ионы и о том, можно ли священнослужителю «махать крыльями»

О своем известном семействе и собственном месте в нем; об обстоятельствах, повлиявших на выбор жизненного пути; о многосторонней деятельности, которую воспринимает исключительно как дар Божий, и о многом другом рассказал, отвечая на этот вопрос, диакон Николай ЛЫСЕНКО.



Рубрики: В гостях у редакции | В гостях у редакції |

6644 переглядів / Коментарів: 0

Теги: Ионинский монастырь | Диакон Николай Лысенко |
Додати свій коментар

Версія для друкуВерсія для друку

Корисна стаття?

Post new comment

The content of this field is kept private and will not be shown publicly.
CAPTCHA
This question is for testing whether you are a human visitor and to prevent automated spam submissions.
Image CAPTCHA
Enter the characters shown in the image.


Попередні матеріали
Також у розділі
Найцікавіше з архівів сайту



Цікаві статті








 

Шукайте нас у соціальних мережах та приєднуйтеся!

facebook twitter

vk

раскрутка и продвижение сайтов Ми в ЖЖ:  pvu1

Add to Google - додати в iGoogle

Ми на 


Православіє в Україні

Усе про життя Української Православної Церкви

добавить на Яндекс



© Усi права на матерiали, що опублiкованi на сайтi, захищенi згiдно з українським та мiжнародним законодавством про авторськi права. У разi використання текстiв з сайту в друкованих та електронних ЗМI посилання на «Православіє в Україні» обов`язкове, при використаннi матерiалiв в Iнтернетi обов`язкове гiперпосилання на 2010.orthodoxy.org.ua. Адреса електронної пошти редакцiї: info@orthodoxy.org.ua

    Рейтинг@Mail.ru