Партнери




    Вхід на сайт   >>
Розгорнути меню

підписати
відписати
  



Головна » Наші статті » Історія в деталях
Как чекисты с «пророками» боролись. Часть II
13 April 2012 12:39
Дмитрий Веденеев д.ист.н.

Продолжение. Читайте «Как чекисты с "пророками" боролись. Часть І».

«Оперативная ликвидация»

Как подчеркивалось в упомянутой ориентировке Д.Медведева, для находившихся на оккупированной территории православного клира и мирян огромное значение имела патриотическая позиция и обращения митрополита Сергия, Экзарха Украины, митрополита Киевского и Галицкого Николая (Ярушевича), открытие (с разрешения властей) храмов в прифронтовой полосе.

После судьбоносных для Православия решений о восстановлении Патриаршества, удовлетворения ряда других потребностей, насущных для восстановления растерзанной Церкви, стала меняться и атмосфера на оккупированных землях.

«Различными путями, с удивительной быстротой церковники узнали о приеме председателем Совнаркома СССР тов. Сталиным делегации церковников.., о состоявшемся в Москве соборе епископов, об избрании митрополита Сергия патриархом Православной Церкви в СССР, о широкой религиозно-патриотической деятельности Московской патриархии и о сборе церковными общинами на нужды Красной Армии», - отмечали сотрудники НКГБ УССР.

На освобождаемых землях Украины активизировалась церковная деятельность, служение благодарственных молебнов, произнесение патриотических проповедей, сбор средств.

К марту 1944 года в освобожденных областях УССР действовало 2113 приходов РПЦ (более всего – в Полтавской – 326, в Киеве и области – 213), 7 мужских (до 100 насельников) и 12 женских (1020) монастырей. Со времени изгнания оккупантов на этих территориях Церковь, по неполным данным, собрала в фонд обороны 2693686 рублей [1].

Под впечатлением небывалого контраста между довоенной и новой моделью церковно-государственных отношений у части клира даже возникали эйфорические ожидания. Так, священник Русанов (Красный Луч, Ворошиловградская область) высказывал уверенность, что скоро Церковь станет частью государства, в  школах восстановят преподавание Закона Божьего  [2].

Одновременно энергичную оперативную работу «по церковникам и сектантам» развернули и органы госбезопасности Соответственно, руководство НКГБ УССР ставило перед оперативным составом при работе на освобожденной территории задачи приобретения целевой агентуры среди православного клира, «обеспечения агентурного влияния» в епископальных управлениях и благочиниях в соответствии с директивой НКГБ УССР № 610 г/б от 6 ноября 1943 года, выявления осевшей под «сенью церкви» агентуры спецслужб противника [3].

Показательно, что в условиях «нового курса» Сталина в религиозной сфере арест православного духовенства (равно как и католических, лютеранских священнослужителей) теперь позволялся исключительно с санкции республиканского НКГБ и только при наличии проверенных компрометирующих материалов «об их сотрудничестве с немецко-румынскими разведкой, контрразведкой и полицейскими органами» [4]. Разумеется, аресты шли, однако за решетку попадали  и те клирики, которые, увы, пошли на активное сотрудничество с принципиально  христианоненавистническим и террористическим режимом «тысячелетнего рейха».

Так, священник житомирского кафедрального собора Михаил Обертович стал резидентом СД, имел на связи агентуру, которая использовалась по линии разработки антифашистского подполья. В Луганске резидентом гестапо стал благочинный города Анпилогов (бежавший с немцами). В частности, он и ряд священников, ставшими агентами гестапо, содействовали нацистам в организации  угона граждан на принудительные работы в Германию [5].

Среди арестованных – епископ Черниговский Симон (Иваницкий), проходивший как агент гестапо, и епископ Нежинский  Панкратий (Гладков). Епископ Симон, в частности, стал печально известен как составитель специальной молитвы «За Германию, освободившую нашу родину»: «Спаси Господи великую державу германскую, правительство и воинство ее, даруй им победу на сопротивных и сохрани их крестом своим честным…». Епископ  Панкратий, молясь о «даровании победы» рейху, в своих показаниях отмечал: «Я, не давая официальной подписки  и обязательства работать в гестапо, на деле оказался их сотрудником» [6].

Отметим, что о епископе Панкратии имеются и иные суждения: «Ему, как наместнику Свято-Успенской Почаевской Лавры принадлежит немалая заслуга в проведении Архиерейского Собора  (18 августа 1941 года), принявшего решение о соблюдении верности Московской Патриархии, о сохранении Украинского Экзархата при временном автономном управлении» [7]. Думается, взвешенную оценку деятельности владыки Панкратия (Василия Гладкова, 1892–1945 (?)), обстоятельств и обоснованности его репрессирования,  можно дать лишь после комплексного изучения источников, включая следственное дело.

«Диким» приходам нарком С.Савченко посвятил отдельную директиву № 1328/с от 22 июля 1944 г.  Ее стоит частично процитировать: «По имеющимся в НКГБ УССР сведениям, на территории областей Украины существуют «дикие» приходы, нелегальные монастыри и скиты православной церкви, не подчиненные Московской патриархии и считающие себя «истинно-православной церковью» на том основании, что руководители патриархии «продались» советской власти. Указывалось, что в Харьковской области и в Донбассе распространение получили «подгорновцы», в Херсонской – «прокопиевцы», отказывающиеся от подчинения епископату РПЦ [8].

Наркомом ставилась задача органам НКГБ «через проверенную агентуру» выявлять и брать на учет подобные общины, активно вести их оперативную разработку. «Не затягивая» с агентурным изучением, «катакомбные» организации ликвидировать путем ареста их руководителей (с санкции НКГБ УСССР)  и актива из мирян, выявлять среди них агентуру немецких спецслужб, дезертиров, активных пособников оккупантов. При этом указывалось, что церкви и молитвенные дома  закрывать не следует, «принимая меры к назначению в них наших агентов-священников», а «дикие» приходы – компрометировать перед верующими [9].

В Киеве областное Управление НКГБ (УНКГБ) ликвидировало «Администрацию УАПЦ», распространявшую свое влияние и на Полтавщину, и использовавшую для маскировки при поиске неофитов название «Соборно-Апостольская Церковь». Поскольку часть клира УАПЦ активно сотрудничала с подпольем ОУН и УПА, на землях Западной Украины контрразведывательные мероприятия по УАПЦ тесно связывались с антиповстанческими. В Волынской области УНКГБ  «вскрыло» созданные УАПЦ совместно с ОУН «администрацию и благочиния УАПЦ».

В дальнейшем директива НКГБ УССР предписывала усилить агентурную разработку УАПЦ в тесной связи с проникновением в националистическое подполье, выявить актив УАПЦ, агентуру немецких спецслужб среди него. Признавалось, что сеть осведомителей среди автокефалов слаба, и тут еще предстоит основательно «потрудиться» [10].

Несколько  отвлекаясь, вспомним, что примерно в это же время вышла директива, строго указывавшая руководящему составу и оперативникам НКГБ на недопустимость присваивать разработкам, делам и псевдонимам агентов… «странные и оскорбительные» наименования. Так, в УНКГБ по Ворошиловградской (Луганской) области велось групповое агентурное дело по иоаннитам (фанатичным последователям Иоанна Кронштадского, обожествлявшего своего кумира) [11], под названием «Компания царя» (лидер примерно 200 «иоаннитов» в этой области,  Н. Сидоров, выдавал себя за царя Николая II, что не мешало ему и сотрудничать с гитлеровской полицией безопасности СД).

Разработка сионистов в Черновицкой области именовалась «Голубой воздух», в агентурном аппарате иных УНКГБ состояли негласные помощники или велись дела с псевдонимами  «Бандит», «Гроб», «Петух», «Подошва», «Одесские подонки» и другие плоды буйной чекистской фантазии. Фигурантов оперативной разработки по сторонникам гетмана Павла Скоропадского в духе классового подхода обозвали «Дармоедами» [12].

Наследники «святого старца»

Чтобы понять, какого рода «явлениями» стало отравляться духовное пространство Украины, достаточно вспомнить секту подгорновцев – один из объектов оперативной работы НКГБ УССР. По мнению исследователей-сектоведов, «подгорновцы» как течение хлыстовского типа возникли в последней четверти XIX столетия в Харьковской губернии Российской империи. «Гуру» сектантов, давшим им и название, стал родившийся в 1831 г. крестьянин с. Тростянец Ахтырского уезда Харьковской губернии Василий Карпович Подгорный.

В г.Богодухове на Харьковщине, на собственном земельном участке, Василий Подгорный устроил богадельню, которую вскоре обратил в женскую общину, а в дальнейшем, в 1893 году, самочинно присвоил ей статус «женского монастыря». Дабы поднять свой «духовный» авторитет, Подгорный посетил Святую гору Афон, а по возвращению стал уверять адептов в принятии им монашества с именем Стефан (откуда и второе название секты – «стефановцы»). Для доказательства принятия сана иеромонаха Василий демонстрировал напрестольный крест, облачение священника, имел немало богослужебных книг.

«Через некоторое время, после возвращения с Афона, Подгорным в разных местах Харьковской губернии были основаны общины, в которые набирались исключительно молодые девушки, для которых Подгорный вводил монастырский устрой жизни с общей молитвой, общим столом и дневными общими занятиями. Ночью, особенно перед воскресеньями и праздничными днями, в каждой общине устраивались тайные собрания, во время которых Подгорный, под предлогом богоугодных целей, сексуально растлевал девушек, что было доказано произведённым впоследствии следствием…

Согласно учению подгорновцев, брак является чем-то нечистым и постыдным, а соблюдение женского целомудрия является гордыней перед Богом и людьми. Исходя из этого женщина должна вступать в сексуальную связь с любым мужчиной, который того пожелает. Подобное поведение женщины подгорновцы объясняли как особый вид послушания, без которого невозможно спасение»[13].

Подгорновцы прикрывались деланным благочестием – лицемерным усердием к посещению православных храмов, а также приглашением священнослужителей для отправления в своих домах молебнов, хотя при случае воздвигали хулу в адрес Церкви. После раскрытия деятельности Подгорного и проведения дознания Священным Синодом, он был помещён в Суздальский Спасо-Евфимием монастырь.

Однако, как часто бывает в тоталитарных сектах, Подгорный «продолжал руководить своей сектой и оказывал влияние как на своих существующих единомышленников, к тому времени достигших значительного количества, так и на традиционно православных верующих». В переписке и связях с адептами секты ему помогали жена, дочери Прасковья и Варвара, снимавшие квартиру неподалёку от монастыря, в котором отбывал наказание Подгорный (благо, царское законодательство позволяло пресекать оскорбления Церкви). Там же останавливались многочисленные почитатели Подгорного, приезжающие к нему на «паломничество». Разумеется, сектанты считали Василия Карповича  «святым старцем», «пророком», «святым мучеником» и т.п. К «старцу» потянулась экзальтированная околоцерковная публика, считавшего сомнительного монаха «пророком».

По сведениям В.Бонч-Бруевича (1873–1955), дореволюционного общественного деятеля (и будущего руководителя аппарата председателя Совнаркома В.И.Ленина), к 1913 году в секте подгорновцев состояло до 60 тыс. людей (преимущественно – Левобережная Украина и Черноземье). В 1914 г. «старец» умер. Считается, что до конца 1920-х гг. течение практически перестало существовать.

Однако всплеск крестьянского сопротивления коллективизации, особенно мощный на Украине, привел и к оживлению протестных настроений религиозной направленности, расширению круга сторонников оппозиционной к официальной РПЦ и заместителю местоблюстителя Патриаршего престола митрополиту Сергию (Страгородскому) «Истинно-православной церкви», «иосифлянства», других антикоммунистических течений религиозной направленности. Подгорновцы решительно выступили против коллективизации. Ранее, в 1927 г., после обнародования Декларации митрополита Сергия с призывом к лояльности к советской власти, подгорновцы ушли в «глубокое подполье», клеймя «краснодраконовскую власть антихриста» [14].

Правда, в обстановке фактического раскола РПЦ среди иерархов существовали различные суждения о подгорновцах. Так, епископ Димитрий (Любимов) на допросе от 21 декабря 1930 года заявил: «На Украине было нечто вроде секты, хотя церковь их сектантами не считала. Я говорю о так называемых "стефановцах" и "подгорновцах", как они себя сами называли. Их отличительная черта – до известной степени – фанатичность…»

 Остатки подгорновцев возглавил внук «отца-основателя» Василий Филиппович Подгорный  (род. в 1892 г. в Тростянце нынешней Сумской области). С 9 лет проживал с матерью «при деде», служил в царской армии, в Гражданскую войну оказался в стане Деникина.  В 1922 г. был рукоположен во иерея, служил настоятелем храмов на Сумщине. В 1927 году наиболее радикальным из «иосифлянских» епископов, епископом  Козловским Алексием (Семеном Васильевичем Буем, 1892–1937) [15] поставлен благочинным «иосифлянских» приходов по Украине и Северному Кавказу, а по совместительству – являлся и руководителем общин «подгорновцев». В октябре 1930 г. арестован органами ОГПУ в Сумах и осужден к 10 годам лагерей как «руководитель Сумской и Дебальцевской групп Харьковского филиала контрреволюционной монархической организации ИПЦ».

«Подгорновские» общины состояли в основном из зажиточного крестьянства и отрицательно относились к «социалистическому переустройству села», распространяли «пророчество старца о том, что советская власть падёт в 1933-м». В сёлах, где были стефановцы, коллективизация осуществлялась с большим трудом: «Не надо сдавать хлеб антихристу, ибо наш хлеб – это наша кровь, которую антихрист пьёт вместо вина, как написано в наших святых книгах». Органы ОГПУ зачислили участников подгорновских общин в «повстанческую, террористическую организацию», в октябре 1930–январе 1931 гг. прошли аресты подгорновского  клира [16].

В годы войны наибольшее распространение возродившиеся общины подгорновцев получили на  оккупированной территории Сумской, Полтавской, Запорожской, Кировоградской, Днепропетровской областей, где они захватили 7 православных храмов, призывали молиться за победу немцев. Разработка «стефановцев» велась по централизованному делу НКГБ УССР «Халдеи», 15 активистов секты были арестованы. При этом контрразведка выявила факты сотрудничества ряда участников секты с гитлеровскими спецслужбами. Один из «церковных старост», Сергей Курочкин, например, был завербован гестапо и использовался по линии борьбы с партизанами, ряд выданных им патриотов был казнен оккупантами [17].

За самозванство – «высшая мера»

В начале 1944 года контрразведчики ликвидировали т.н. «церковно-монархическую организацию», действовавшую под видом ставропигиального монастыря под руководством архимандрита Михаила (Костюка). Группа Костюка имела «филиалы»  в Сталинской (Донецкой) и Ворошиловградской областях. Себя Костюк именовал «самодержцем Всероссийским» и «патриархом всея Руси». По делу арестовали 28 человек (в основном монахинь). Однако, как показало расследование, под видом монахов у Костюка скрывались активные коллаборанты, удалось разоблачить нескольких оставленных «на оседание» агентов немецких спецслужб, а заодно и завербовать «ценную агентуру по церковникам», отмечал нарком госбезопасности Украины Сергей Савченко в директиве № 520/с от 23 марта 1944 г. [18]

По имеющимся в распоряжении историков данным, Михаил Васильевич Костюк родился в 1871 году в Глухове, в рабочей семье. В 1919 г. принял монашеский постриг, в августе 1922-го был рукоположен в иеромонаха в Никольском монастыре Киева. Служил настоятелем Свято-Успенского кафедрального собора в Смеле.  В октябре 1924 г. именным указом Патриарха Тихона получил звание ставропигиального священоархимандрита (автор, разумеется, не может ручаться за точность этих сведений – надеемся, историки Церкви в случае необходимости поправят приводимые сведения), занимался миссионерством, переходил на нелегальное положение, был священником-послушником у схиигуменьи Михайлы (Щелкиной).

В 1940-м возглавил «нелегальный ставропигиальный монастырь» в Киеве. В 1920–1930-х гг. неоднократно арестовывался или задерживался. Честно говоря, некоторые детали биографии М.Костюка (частые аресты и «чудесные»  освобождения в совокупности с передвижениями регионами Украины) смущают, напоминая то, что профессионалы называли «маршрутной агентурой».  Не служил ли Костюк приманкой для выявления «катакомбников»? Разумеется, это всего лишь предположение.

Вспомним Василия Потиенко, в 1924–1926 годах возглавлявшего Президиум Всеукраинской православной церковной рады (Украинской автокефальной православной церкви В.Липковского). Уж каким «украинским шовинистом» (по определению чекиста-«религиоведа» С.Карина-Даниленко) был «епископ-самосвят», и то, как свидетельствуют документы спецслужб, по заданию органов НКВД «вошел в состав контрреволюционной организации», несколько лет использовался НКВД для разработки «контрреволюционного подполья», привлекался к сложным оперативным комбинациям по «церковникам» [19]. В 1943-м эмигрировал в Германию, там попал под обстрел и умер от ран 12 апреля 1945 года…

Во время оккупации М.Костюк открыто служил, зарегистрировал «ставропигиальный монастырь» в созданной оккупантами Городской управе. Как установили контрразведчики, в «монастыре» Костюка под видом иноков скрывались активные коллаборанты и агентура гитлеровских спецслужб. 30 декабря 1943 г. был арестован, приговорен к ВМН и расстрелян 21 декабря 1944 года.

Особое внимание чекисты обратили на катакомбную «Истинно-православную церковь»,  ликвидировав 13 ее групп в Киевской, Сталинской, Ворошиловградской, Запорожской областях со 178 участниками (всего численность верных ИПЦ в УССР оценивалась НКГБ примерно в 500 человек) [20].

Что же касается упомянутых «иоаннитов», то по ним также был нанесен «оперативный удар» – в рамках централизованной разработки НКГБ УССР «Остров»  ликвидировано до 30 их групп, задержано примерно 250 участников, среди них установлены активные пособники оккупантов, а также лица, захватывавшие православные храмы [21].

Выйти из катакомб духа

Разумеется, в рамках этого очерка мы не в состоянии добросовестно изложить историю течений – оппозиционных коммунистической власти и «легальным» иерархам РПЦ  (и прежде всего – деяниям заместителя местоблюстителя, с 1937 г. – местоблюстителя Патриаршего Престола митрополита Сергия,  Патриарха в 1943–1944 гг.): «иосифлян», «Истинно-Православной Церкви», «истинно-православных христиан», различных «катакомбных» течений. Однако, поскольку эта проблема «исторической правоты» «катакомбной Церкви» и Церкви «официальной» остро дискутируется, приведем ряд компетентных, как представляется, суждений.

Вполне понятно, что советская власть, коммунистическая партия и органы госбезопасности рассматривали церковную оппозицию канонической РПЦ как дерзкого идеологического противника, бросившего вызов режиму и его политики подчинения Церкви. Уголовное и административное преследование и репрессирование верных ИПЦ и «катакомбников» с разной (и убывающей) интенсивностью продолжалось вплоть до «перестройки».

При этом следует объективно учитывать, что в период Отечественной войны ряд участников церковной оппозиции действительно стали на путь измены Родины и сотрудничества с врагом (что и по меркам мирских законов и морали, и по понятиям вероучения является преступным, аморальным и греховным). В годы «холодной войны» контрразведка и 5-е Управление КГБ (противодействие идеологической диверсии) не могли не учитывать стойких попыток определенных зарубежных центров психологической войны, специализировавшихся на «изучении положения верующих в СССР», установить контакты с религиозной оппозицией и использовать собранные материалы для дискредитации советского государственного строя.

Каким бы ущемленным не было положение Церкви в СССР, зарубежные «профильные организации» преследовали свои  цели по отношению к главному цивилизационному и геополитическому конкуренту, не заботясь о последствиях вовлечения в подобную деятельность для граждан СССР – их репрессирование только подливало масло в огонь информационно-психологического противостояния. Церковь прекрасно понимала сущность агрессоров против сознания, ныне окончательно сбросивших маску «антикоммунизма».

Вспомним осуждение епископа Ермогена (Голубева, уроженца Киева, 1896–1978). Переписка с ним Патриархии по острым, дискуссионным вопросам внутрицерковной и государственно-церковной жизни стала известна за пределами СССР, о ней появились материалы в зарубежной печати. После этого Священный Синод своим постановлением от 30 июля 1968 года квалифицировал деятельность архиепископа Ермогена как «неполезную для Русской Православной Церкви», хотя владыка вовсе не направлял за рубеж свои материалы для «тамиздата». «Ему было определено и далее жить на покое в монастыре с предупреждением, что если он будет продолжать подобную свою деятельность, то к нему будут применены меры прещения (то есть он будет подвергнут каноническим наказаниям)» [22].

Целесообразность современного существования «катакомбной» религиозной организации «по благословению старцев» – отдельный вопрос.  «На наших глазах снова складывается полуподпольное мирянское движение… У этих людей уже сформировались диссидентские привычки, привычка бунтовать… Их листовки и газеты про поведи и щепотки капля за каплей учат не доверять церковной иерархии… Тотальное недоверие к епископам, помноженное на слух о наступлении антихристовых времен, дают «богословское» оправдание проповеди решительного самочиния и непослушания, а также практике беззастенчивого попирания церковных канонов.  В конце концов, в сознании людей, охваченных этой пропагандой, делается допустимым нарушение самого главного, что есть в церковных канонах: церковного единства» [23].

Ныне произошло изменение в оценке того же «иосифлянского» движения со стороны патриархии РПЦ. Прославлены в лике святых несколько десятков иосифлян.  Изменилась оценка «непоминающих»  (митрополита Сергия и советские власти). Архиерейский собор 2000 г. постановил о том, что нельзя ставить в один ряд «обновленченскую схизму» и «правую оппозицию» в РПЦ, не согласившуюся с линей будущего патриарха Сергия (Страгородского). В действиях «непоминающих», констатировал Собор, «нельзя обнаружить злонамеренных, исключительно личных мотивов. Их действия обусловлены были по-своему понимаемой заботой о благе Церкви», и нет оснований считать их раскольниками. Между тем, в рядах катакомбного движения в 1950–1990-х годах оформилось не меньше 10 течений, что само по себе весьма симптоматично [24].

С другой стороны, по-своему понятная в 1920–1930-х  годах острая критика митрополита Сергия по-прежнему культивируется в «катакомбах-ХХІ». О владыке Сергии, на наш взгляд, емко высказался заведующий  кафедрой церковной истории Московской духовной академии А.К.Светозарский: «Патриарх Сергий – это человек, который брал на себя ответственность не за чистоту риз, а за церковное управление. Он видел, что разрушение этой вертикали приведет к одичанию людей. Сначала будут подпольные общины, а потом все выродится в беспоповщину, что и произошло с некоторыми ветвями «катакомбной» церкви, где руководят не епископы, не священники, а некие старцы и старицы. Митрополит Сергий взял на себя ответственность за дела церковного управления… Понятно, почему он фигура неудобная. Некоторых людей с историческим образованием не устраивает целый период истории. Но он был. И одна из ключевых фигур в этом периоде – как раз Патриарх Сергий, и его как-то нужно дискредитировать. Не будем его и идеализировать, но не будем отнимать у него мужества. Смерти он не боялся» [25].

«Пророки» и «Самодержцы» под колпаком НКГБ

Уже 28 января 1944 года, задолго до полного освобождения Украины, вышла директива НКГБ УССР № 145/с «О работе по сектантам». Подчеркивалось, что, по агентурным данным, А.Гитлер лично отдавал указания по насаждению разброда, нестроений в религиозной жизни в СССР, оккупантами стимулировалась активность вышедших из подполья сект, в среде которых энергично приобреталась агентура  разведорганов  абвера,  гестапо, румынских спецслужб (военной разведки Сервичул Сервис и контрразведки Сигуранца). Предписывалось взять на оперативный учет, в агентурную разработку все координационные и периферийные организации, их авторитетов и пасторов, указывалось на необходимость приобрести негласных помощников среди влиятельных фигур религиозных общин, выявить всех прибывших из Германии (где открывались специальные миссионерские курсы для сект на Востоке) и Западной Украины миссионеров [26].

Среди «антисектантских» мероприятий контрразведки можно назвать централизованное дело «Пророки» на пресвитерско-проповеднический актив трясунов-пятидесятников,  с 1930 г. существовавших на нелегальном положении и воссоздавших  «Всеукраинскую коллегию епископов», открытую периферийную структуру с разрешения оккупантов (было выявлено  свыше 120 общин с 4000 участниками, арестовано 30 активистов) [27].

С 1945 года легально зарегистрировавшаяся часть баптистов приняла «пятидесятников» в свою структуру, дабы те избежали арестов. Правда, не признавшие власти евангельские христиане стали фигурантами заведенного на них НКГБ в декабре 1944-го дела «Ожившие» (на актив баптистов-нелегалов во главе с киевским пресвитером Петром Метелицей) [28].

Хватало, с позволения сказать, и экзотики, хотя сроки активные частники некоторых сект получали далеко не символические. УНКГБ по Житомирской области в феврале 1945 г. реализовало дело «Михайловцы» на секту «Михаила Архангела» – ее «гуру» Михаил Кокитько именовал себя то «белым царем», то «Михаилом Архангелом», а супруга – «царицей Александрой». Они же объявили «крестовый поход» против советской власти. Винницкие чекисты по делу «Мракобесы» в январе 1945 г. «накрыли» секту «еноховцев» Анастасии Васильевой, открыто называвшей немцев «ангелами-спасителями» [29].

Жесткое время – жестокие нравы

Впрочем, следует учитывать (не оправдывая сотрудничество с агрессором), что сама довоенная политика властей и свирепые репрессии против Церкви создавали предпосылки для перехода ряда представителей клира (в т.ч. – временного) на сторону врага. Не зря ряд исследователей считают сотрудничество части советских граждан  с оккупантом «последним актом Гражданской войны 1917–1920».

Разумеется, присутствовали и мотивы мести со стороны безвинно пострадавших  в предвоенный период при форсированном построении «мобилизационного социализма». Среди разоблаченной агентуры немецких спецслужб, отмечали документы госбезопасности, оказалось немало детей «репрессированных врагов народа», которых целенаправленно старались привлечь к сотрудничеству разведорганы агрессора. Существовали даже организации старшеклассников, потерявших близких в жерновах «Большого террора», которые стремились поквитаться с обидчиками… путем уничтожения портретов и бюстов «вождей» [30].

Что же касается участников «церковного подполья», актива различных катакомбных или псевдоправославных течений, то документы НКВД-НКГБ четко указывают на преобладание среди них раскулаченных, зажиточных крестьян, членов украинских национал-демократических партий,  участников национально-государственного строительства 1917–1920 гг., антикоммунистического повстанчества 1920-х и начала 1930-х годов, для которых религиозная фронда стала одной из форм «антисоветской работы монархического характера».

  Справедливости ради отметим, что активно сотрудничали с оккупантами и отдельные представители аппарата правящей партии большевиков, советской власти и комсомольских органов.  Отмечены случаи инициативного предательства руководителей,  оставленных при отступлении РККА групп коммунистического подполья. Как сообщали органы НКГБ УССР, на оккупированной территории «часть бывших коммунистов и комсомольцев  стала на путь заискивания и выслуживания перед немцами».

Только на Киевщине среди арестованных агентов и пособников врага оказалось 62 члена партии и 91 комсомолец [31]. Глава НКГБ УССР С. Савченко в директиве № 2534/с от 21 декабря 1944 г. потребовал усилить оперативную разработку членов ВКП(б) и комсомольских активистов, которые добровольно явились на регистрацию в оккупационную администрацию, пошли на вербовку немецкими спецслужбами и использовались противником для создания лжепартизанских отрядов-«приманок» и внедрения в антифашистское подполье, сотрудничали с абвером, Зондерштабом «Р» (органом антипартизанской борьбы и провокаций), румынской контрразведкой Сигуранцой  [32].

Стоит подчеркнуть, что оперативно-розыскные мероприятия на освобожденной территории 1943–1945 гг., включая работу по «церковной линии», прежде всего, направлялись на выявление агентуры вражеских спецслужб и активных пособников оккупантов, что, согласимся,  было целиком оправдано – учитывая и соображения законного возмездия за содеянное, и необходимость обезвреживания серьезных агентурных (разведывательно-диверсионных) позиций, созданных спецслужбами Германии, Румынии и Венгрии перед отступлением. Известно, что отходя на Запад, противник оставил в Украине до 200 резидентур (2500 подготовленных шпионов, диверсантов, террористов).

Нельзя не учитывать задачи и атмосферу ожесточенного противоборства с еще не сломленным противником, и невиданные злодеяния, совершенные оккупантами. Уже предварительное расследование показало, что на той же Киевщине агрессоры уничтожили свыше 100 тыс. мирных граждан, более 121 тыс. угнали на каторжные работы.  В психиатрической больнице имени Павлова в душегубках умертвили 485 беззащитных «убогих», врачей, пытавшихся заступиться за несчастных – и несть числа таким примерам сатанинской жестокости тех, кого наши предки остановили на марше к «тысячелетнему рейху».

Даже «бескровные» формы сотрудничества с врагом в таких условиях карались весьма сурово, а сами правоохранительные органы и спецслужбы не только действовали в экстремальных условиях бескомпромиссного противостояния с претендентами на мировое господство, но и только что вышли из полосы всеобщего беззакония и кровавых, сфабрикованных кампаний по борьбе с «врагами народа».

Директива НКГБ УССР № 1075 от 21 июня 1944 г. предписывала вести агентурно-оперативную работу для выявления антисоветских элементов… среди инвалидов Великой Отечественной войны! [33] Разумеется, жестко карали и военных преступников. В феврале же 1946-го на нынешней площади Независимости вздернули 12 немецких военнослужащих и чиновников – организаторов и исполнителей террора против мирного населения.

Деятельность органов госбезопасности по отношению к религиозным объединениям может быть понята только в контексте того сложного времени, драматических обстоятельств Великой Отечественной войны. По слову Святейшего Патриарха Кирилла, «мы должны делать разумные выводы из исторических событий. Никогда нельзя поверхностно оценивать то, что произошло в прошлом. Нужно всегда стремиться видеть руку Божию и в хорошем, и в плохом, помня, что суд Божий совершается над нами в каждый момент времени. Дай Бог, чтобы эта острота духовного зрения не притуплялась в нашем народе, чтобы мы сторонились греха, зла, неправды и помнили: какой бы силой ни поддерживались это зло и этот грех – будь то сила экономической власти, сила средств массовой информации, сила средств, убеждающих человека – вся эта сила ничто пред лицом Божиим» [34]

Поднятая в статье проблема требует глубокого изучения на основе тщательного, перекрестного использования источников, хотя методы науки всегда будут относительны и поверхностны перед Промыслом Божиим. Разве не впечатляет резкий поворот в сталинской политике в 1943-м? Разве поверили бы чекисты в 1937-м, что через несколько лет будут с таким же профессиональным рвением защищать распинаемую ими же 20 лет Церковь?

Об этом стоит задуматься современникам. Да, тогдашние методы противодействия «духовным диверсантам» и изменникам были далеки от рафинированных представлений о «правовом государстве». Но мы-то знаем, например, к чему приводит длительная и безудержная агрессия тех же деструктивных сект против Святой Руси, колыбели Православия на Днепровских берегах, душ наших детей…

…Победа над нацизмом и победа над атеизмом, подчеркивают иерархи нашей Церкви, пришли одновременно. Автор изучает документальное наследие спецслужб с начала 1990-х, там, конечно, всякое встречается. Но читая составленные контрразведчиками документы военной поры, трудно избавиться от ощущения, что они не руководствовались исключительно казенными директивами и под гимнастерками прятали свои латунные крестики из гильз, ведь многие пришли в «органы» с «горячего» фронта. Тогда «легкую пехоту» антихриста останавливали и небезгрешные «опера» наркома Савченко.  А кто поможет нам?




[1] ОГА СБУ. – Ф.9. – Дело 74. – Л. 105–106.

[2] Там же. – Л. 104.

[3] Там же. – Л. 85.

[4] Там же. – Л. 149.

[5] Там же. – Ф. 9. – Дело 74. – Л.85; Ф.13. – Д.375. – Л.126.

[6] ОГА СБУ. – Ф. 9. – Дело 74. – Л. 91, 99. Исследователь Н.Гринев приводит такие данные о судьбе архиерея: «Позднее, 24 февраля 1944 года, когда Патриарх Сергий встречался с Уполномоченным по делам Русской Православной Церкви Г. Карповым, он интересовался судьбой епископа Панкратия. И получил ответ, содержавший обвинение епископу Панкратию в предательстве Родины и в сотрудничестве с оккупантами»  // http://world-war.ru/o-episkope-pankratii-gladkove/

[8]  О «катакомбных течениях» в Украине см. подробнее: Шумило С.В. В катакомбах. Православное подполье в СССР. Конспект по истории Истинно-православной церкви в СССР. – Луцк: Терене, 2011. – 272 с.

[9] ОГА СБУ. – Ф.9. – Дело 75. – Л. 11.

[10]  Там же. – Ф.9. – Дело 75. – Л. 72–74.

[11]  В 1912 году  Священный Синод РПЦ, принимая во внимание угрожающий для Церкви характер пропаганды этих сектантов, определил:

     1. Сектантов, так называемых «иоаннитов», впредь именовать в официальных церковных актах и в миссионерской полемике с ними «хлыстами киселёвского толка» или просто «хлыстами-киселёвцами», по имени главной основательницы Матрёны (у сектантов — Порфирии) Ивановой Киселёвой, умершей в 1905 г. Матрёну (Порфирию) Иванову Киселеву, Назария Димитриева, Василия Феодорова Пустошкина, Матфея — по прозванию Псковского (умершего) и Михаила Иванова Петрова, коим по преимуществу воздается кощунственное, богохульное и еретическое почитание, объявить основателями и распространителями хлыстовщины киселёвского толка, … распространителями лжеучения названной секты.

     2. Вменить в обязанность духовенству, миссионерам и миссионерским учреждениям, сверх означенных в определении Св. Синода от 4-11 дек. 1908 г. за № 8814 пп. 4 и 6 мероприятий, в деле вразумления хлыстов киселёвского толка употреблять те меры, которые одобрены Св. Синодом для вразумления вообще хлыстов, а в предотвращении распространения учения хлыстов киселёвского толка иметь неослабленный надзор за книгоношами этой секты и пресекать всеми законными способами их вредную деятельность и сверх того, обратиться ко всей Российской православной пастве с посланием от имени Св. Синода, в каковом послании выяснить гибельность лжеучения хлыстов-киселёвцев и призвать к покаянию тех, кто поддался его обольстительному влиянию; о чём, во всеобщее известие по духовному ведомству, напечатать в «Церковных Ведомостях».

[12] ОГА СБУ. – Ф.9. – Дело 75. – Л. 76–78.

[14]  ОГА СБУ. – Ф. 9. – Дело 74. – Т.1. – Л.177.

[15] В 1928 г. митрополитом Сергием и  Временным Синодом предан архиерейскому суду, запрещен  в служении и уволен на покой. Неоднократно осуждался. 4 января 1932 он написал письмо И. В. Сталину о сочувствии рабоче-крестьянской власти и с просьбой о помиловании. 25 декабря 1932 года написал покаяние перед властью. По словам информатора ОГПУ, «владыка в это время говорил, что «это раскаяние не от души, что всё написанное есть ложь, но да будет, мол, ложь во спасение». 9 октября 1937 «тройкой» УНКВД по Ленинградской области приговорен к смертной казни. Расстрелян 3 ноября 1937 в урочище Сандормох в Карелии (в составе партии из 1111 соловецких узников, в течение недели собственноручно расстрелянных капитаном НКВД Михаилом Матвеевым).

[16]Истинно-Православная Церковь на Украине// http://catacomb.org.ua/modules.php?name=Pages&go=page&pid=596

[17] ОГА СБУ. – Ф. 13. – Дело 375. – Л.122–123. 

[18] Там же. – Ф. 13. – Дело 462. – Л.6;  Ф.9. – Дело 74. – Л.84–85.

[19] Там же. – Ф. 6. – Дело 75973. – Т.2. – Л.17.

[20] Там же. – Ф. 13. – Дело 375. – Л.121. 

[21] Там же. – Ф. 13. – Дело 375. – Л.122–123; См. также:  Логінов О. Ліквідація «іоаннітського» руху в 1920–1950-х рр. на Вінничині // З архівів ВЧУК-ГПУ-НКВД-КГБ. – 2007. – № 2. – С.18– 38.

[23] Диакон Андрей Кураев. Церковь в мире людей. – М., 2009. – С. 441, 450, 502.

[24] Шкаровский М.В. Русская Православна Церковь в ХХ веке. – М.: Вече, Лепта, 2010. – С. 9–10.

[25]  ХХ век. Трагедия Церкви? // http://www.pravmir.ru/xx-vek-tragediya-cerkvi/

[26] ОГА СБУ. – Ф.9. – Дело 74. – Л. 13–14.

[27] Там же. – Ф. 13. – Дело 375. – Л.128. 

[28] Там же. – Л.130

[29] Там же. – Л.130–131.

[30]  Там же. – Ф.9. – Дело 75. – Л. 66.

[31]  Там же. – Ф.13. – Дело 462. – Л.6.

[32]  Там же. – Ф.9. – Дело 74. – Л. 260–261.

[33]  Там же. – Дело 75. – Л. 149.


Код для вставки у блог / сайт

Переглянути анонс

М.КостюкКак чекисты с «пророками» боролись. Часть II

Разве поверили бы чекисты в 1937-м, что через несколько лет будут с таким же профессиональным рвением вдруг... защищать Церковь?



Рубрики: Публікації | Історія в деталях |

5783 переглядів / Коментарів: 0

Теги: Репрессии против священнослужителей |
Додати свій коментар

Версія для друкуВерсія для друку

Корисна стаття?

Post new comment

The content of this field is kept private and will not be shown publicly.
CAPTCHA
This question is for testing whether you are a human visitor and to prevent automated spam submissions.
Image CAPTCHA
Enter the characters shown in the image.


Попередні матеріали
Також у розділі
Статті цього автора



Цікаві статті








 

Шукайте нас у соціальних мережах та приєднуйтеся!

facebook twitter

vk

раскрутка и продвижение сайтов Ми в ЖЖ:  pvu1

Add to Google - додати в iGoogle

Ми на 


Православіє в Україні

Усе про життя Української Православної Церкви

добавить на Яндекс



© Усi права на матерiали, що опублiкованi на сайтi, захищенi згiдно з українським та мiжнародним законодавством про авторськi права. У разi використання текстiв з сайту в друкованих та електронних ЗМI посилання на «Православіє в Україні» обов`язкове, при використаннi матерiалiв в Iнтернетi обов`язкове гiперпосилання на 2010.orthodoxy.org.ua. Адреса електронної пошти редакцiї: info@orthodoxy.org.ua

    Рейтинг@Mail.ru