Партнери




    Вхід на сайт   >>
Розгорнути меню

підписати
відписати
  



Головна » Наші статті » Точка зору



К вопросу о переводе богослужебных песнопений – архиепископ Ионафан (Елецких)
03 September 2012 11:02

Более 200 лет в Русской Церкви продолжаются попытки, адекватно древнегреческому прототипу, осмыслить и переложить на живые языки  (русский, украинский и др.) византийский гимн «Иже херувимы».

Ещё в начале ХХ столетия Обер-прокурор Святейшего Синода Русской Церкви Константин Петрович Победоносцев, сам автор перевода Нового Завета на русский язык, был искренне уверен, что невозможно передать, по его выражению, «безобразной русской фразой» таинственный смысл и возвышенную красоту задостойника праздника Рождества Христова «Любити убо нам» и гимна «Иже херувимы», а, тем более, положить их переводы на ноты.

«Сухой» академизм убьет живую церковную поэзию

Разумеется, если следовать «сухому» академизму и переводить древнюю поэзию на новые языки «слово за слово», то ничего достойного для пользы богослужения не получится: «сухой» профессорский «немецкий» академизм просто убьет живую церковную поэзию. Необходима известная творческая свобода. На этом настаивал один из выдающихся современных богословов-литургистов о. Александр Шмеман.

«Большинство наших переводчиков, как видно, забыли, что основной «ключ» к богослужению — в первую очередь эстетического, а не рационального свойства. Литургические тексты — не только утверждения, богословские или нравственно-дидактические, с единственной целью выразить и сообщить мысль, заповедь, знание. Вернее, это и впрямь их цель, но достигается она иными средствами, чем в богословии и проповеди. Эстетический элемент в богослужении — в литургической поэзии, музыке, обряде — не случаен, а существен; он укоренен в самой природе культа, так что, лишаясь его, богослужение перестает удовлетворительно исполнять главную свою функцию — не просто сообщать идеи о Боге, но раскрывать «небо на земле», приводить человека в прямое соприкосновение с той Реальностью, адекватным и действенным символом которой бывает культ. Эстетическая структура богослужения в нашей литургической традиции предельно существенна, ибо укоренена в православном осмыслении и восприятии Церкви как явления в этом эоне, в этом мире Царства грядущего — конечной Реальности, которую Церковь провозвещает, и не только провозвещает, но и нас делает ее причастниками. Конечно, богослужение имеет назидательную, или образовательную, функцию, можно сказать даже, что в известном смысле все богослужение есть научение, есть богословие, есть проповедь. Но научение это не просто неотделимо и неотличимо от красоты, но красота есть само его содержание и средство сообщения. Именно здесь проблема литургического перевода встает во всем своем реальном значении. 

Две трети всех литургических текстов в нашей традиции составляют гимны, то есть поэтические произведения, предназначенные для пения. Поэзия же, по определению, непереводима, ибо смысл ее — в органическом сплетении строя, ритма и музыки слова», – подчеркивал свящнник Александр Шмеман.

Рассуждая о переводе греческих богослужебных текстов на английский язык, отец Александр Шмеман справедливо замечает: «Если вспомнить, что текст должен быть пропет и, следовательно, услышан как целое, станет понятно, что – все эти  неизбежные в буквальном переводе «посредством чего», «что же до», бесконечные родительные падежи, тяжеловесные конструкции вроде «for which cause, the Hebrew children, bearing branches of trees in their hands, exalted him with the shout…» («почему и еврейские дети, держа ветви в руках, восхваляли Его криком…») и т. п., не только снижают музыкальность песнопения (как если бы кому-то вздумалось пропеть газетный абзац), но и просто не могут передать синтетический образ, стоящий за текстом.

Структура греческого языка иная: все «посредством чего», «почему и» и т.п. никогда не достигают здесь той фонетической независимости, какую они имеют в английском. Обрамляя ключевое слово или символ, они не отягощают их настолько, чтобы те совершенно исчезли в этом густом «соусе». Отсюда первое непреложное условие (перевода): «уложить» византийский период в краткие утвердительные (керигматические) предложения, сгруппировав каждое вокруг одного четкого образа и опустив все слова и даже образы, которые «годятся» в греческом тексте, но разрушают английскую фразу», – писал отец Александр Шмеман в своем труде «Проблемы Православия в Америке. 2. Литургическая проблема».

(Не здесь ли таится причина появления  «безобразных» русских или украинских переводов византийских богослужебных текстов, о которых говорил г-н Победоносцев? Для примера: встречается такой перевод по-русски тропаря праздника святого Богоявления: «Когда Ты крестился, Господи, во Иордане, то явилось служение Троице.....». Слушать такой «газетный»  церковный текст в храме будет весьма дискомфортно для русского уха. Но, если изложить гимн певчески и сохранить традиционный порядок слов в начальной гласовой фразе, то он уже не будет вызывать внутренний протест: «Во Иордане крещением Твоим, Господи, Троице явилось поклонение...»).

Нам нужны были не (сами) эти слова и выражения, а их смысл

Несомненно, верный путь - ключ для перевода древних тестов был указан нам святыми Отцами и Учителями Церкви.

Вот, что писал о переводах с греческого во вступлении к апракосному Евангелию св. равноапостольный Кирилл, просветитель славян, будучи еще до монашества Константином: «Слова не были переданы слепо своими соответствиями. Потому что нам нужны были не (сами) эти слова и выражения, а их смысл. По этой причине, когда смысл на греческом и на славянских языках совпадал, мы передавали выражение тем же словом, но когда выражение было пространным или приводило к потере смысла, тогда, не теряя смысла, мы переводили его другим словом.

Греческий в переводе на другой язык, – замечает святой равноапостольный Кирилл, - никогда не может быть передан одним и тем же способом, и это случается со всеми языками, на которые он переводится.

Часто бывает, что слово, изящное на одном языке, не таково на другом, а имеющее важно значение на одном языке, не столь важно на другом... Поэтому не представляется возможным всегда следовать греческому выражению, но то, что должно всегда сохраняться, - это его смысл».  (Цит. по книге Тахиаос А. «Святые братья Кирилл и Мефодий, просветители славян»). Мы бы ещё уточнили - смысл богословско-литургический.

Помимо лингвистических художественно-эстетических трудностей задача переводчика осложняется еще и тем, что искомый текст необходимо «вписать» в существующие напевы херувимской, а это, несомненно, требует не только богословско-исторической, но и основательной музыкальной подготовки, равно как и наличия  поэтического дара.

Необходимо помнить, что христианский автор гимна провел смелую поэтическую параллель…

Мистически, в соответствии с учением христианских неоплатоников о взаимосвязи земного образа и его идеального прототипа (Первообраза) через уподобление, Божественная литургия - это мистический Ковчег Нового Завета, который окружает «ангельский собор и человеческий род», а верные на Литургии – суть живые «иконы», зеркало херувимов, славословящих Бога. Посредством священнодействий  Таинства Литургии («тайно») верные присоединяются к мириадам незримо сопровождающим Христа-Царя «копье(крыло)носных» ангелов, а сама Божественная Литургия есть Небом на земле, невидимым явлением превечной Славы Божией (Шехины) во Христе Иисусе.

Для осмысления херувимской необходимо помнить, что христианский автор гимна провел смелую поэтическую параллель между триумфальным шествием античного Императора в сопровождении эскорта воинов-копьеносцев, – с одной стороны, и торжественным входом духовенства в алтарь со Святыми Дарами – символами присутствия в общине Христа-Царя, несущими скрещенные малые копья, дискосы-«щиты» и оружие победы Спасителя над смертью (св. крест), - с другой.

(В храмах Русской Церкви иногда можно увидеть дореволюционную литографию, которая называется «Великий вход». На ней изображен Христос, грядущий в сонмах  ангелов-копьеносцев).

По сообщению церковного историка И.И. Соколова, «военная терминология («дориносимо»= «копьеносимо») вошла в херувимскую песнь и берет начало из церемониала участия Императора в Великом входе. Это было грандиозное шествие Императора, в окружении вооруженной варяжско-славянской охраны, богато облаченных византийских придворных, сотен священнослужителей, иподиаконов с иконами «херувимов» - рипидами, сотен чтецов и певцов, - красочная процессия, поражавшая воображение участников и зрителей своим блеском и великолепием!

Сам чин Великого входа совершался следующим образом. Царь вместе со старшими диаконами шел к протесису (жертвеннику), где находились приготовленные для перенесения в алтарь дары (хлеб и вино). Стоя вне протесиса, он надевал поверх саккоса золотую мантию и порфировую корону. Когда дары были переданы патриархом священнослужителям, чтобы нести их, и все духовные чины, участвующие в Великом входе, занимали свои места, Царь с крестом в правой руке, как символом временной его власти, и с посохом в левой, что указывало на его место в церковной иерархии как депутата, шел впереди всей процессии на середину храма за амвон, обходил его и по правой стороне подходил к солее. С правой и левой стороны Царя шли его телохранители и знатные юноши в парадном вооружении, а за Царем следовали диаконы и иереи с дарами и другими священными предметами, носимыми во время Великого входа. Дойдя до солеи, все останавливались. Один только Царь проходил через солею до святых врат, которые были открыты, и за которыми стоял патриарх. Царь и патриарх приветствовали друг друга, наклоняя головы. Потом Царь становился направо у царских врат и начинался вход священнослужителей. Прежде всех к патриарху, стоявшему в царских вратах, подходил второй из диаконов, державший в правой руке кадило, а в левой – омофор; пройдя к патриарху мимо Царя, стоявшего у святых врат, диакон кадил Царя и, когда Царь наклонял голову, возглашал громким голосом: «Да помянет Господь Бог державу царства Твоего во Царствии Своем всегда, ныне и присно и во веки веков», – и потом прибавлял: «Аминь». Затем этот же диакон подходил уже к патриарху, который целовал омофор, и входил в алтарь боковыми дверьми. Подходя к патриарху, диакон возглашал: «Да помянет Господь Бог архиерейство твое». С такими же возглашениями проходили мимо Царя протодиакон с дискосом, первый архимандрит или протоиерей с потиром и так далее. Когда все войдут таким образом, Царь становился опять перед святыми вратами, в которых стоял патриарх; они кланялись друг другу, и Царь уходил опять на свое место, где снимал мантию и слушал литургию.

Как правило, в шествии на Великом входе Императора сопровождали с двух сторон варяги, несущие секиры на древках, и около сотни, вооруженных копьями, молодых дворян. (И.И. Соколов «О византизме»).

До сих пор в Западной Церкви во время богослужений с участием Папы Римского - суверена Государства Ватикан, последнего сопровождают швейцарские оруженосцы (копьеносцы). Это литургическая «дань» древней античной процессионной традиции, имевшей место в своё время и  на православном Востоке в константинопольском храме Святой Софии.

Древнегреческий текст херувимской песни

Οί τά Χερουβίμ μυστικώς είκονίζοντες,римерв переводов хервимской песнти

καί τή ζωοποιώ Τριάδι τόν τρισάγιον ύμνον προσάδοντες,

πάσαν τήν βιοτικήν άποθομεθα μέριμναν ώς

τόν Βασιλέα τών όλων ύποδεξόμενοι,

ταίς άγγελικαίς άοράτως δορυφορούμενον τάξεσιν.

Άλληλούϊα, άλληλούϊα, άλληλούϊα.

Общепринятый в РПЦ (послениконовский) церковнославянский перевод херувимской песни

Иже херувимы тайно образующе

и животворящей Троице трисвятую песнь припевающе,

всякое ныне житейское отложим попечение,

яко да Царя всех под’имем,

ангельськими, невидимо дориносима чинми. Аллилуйя.

ПРИМЕРЫ РУССКИХ ПЕРЕВОДОВ ХЕРУВИМСКОЙ ПЕСНИ

Трудность для перевода гимна заключена в лаконичном словосочетании: «дориносима чинми» («δορυφορούμενον τάξεσιν», где «τάξεσιν» - античный воинский строй). Известно, что само словосочетание «дориносима» является полукалькой: оно состоит из греч. «дори» (древко копья) + славянское «носима» (носимого). Но, поскольку в новейших европейских языках словесный аналог этого сочетания отсутствует, то лингвистам и богословам доводилось не столько переводить, сколько описывать эту, так сказать, «дориносимую» ситуацию и часто с игнорированием этой красивой воинской метафоры.

Гимн «Иже херувимы» относится не только к литургической процессии (Великий вход), но и является введением ко всему евхаристическому последованию – от анафоры до причащения. Он призывает верных, которым предстоит воспеть славословие херувимов («Свят, Свят, Свят…»), отложить все мирские заботы («Горе имеем сердца»), дабы принять (подъяти) Христа в причастии Его Телу и Крови («Благословен Грядый во имя Господне…» (Об этом чит. Роберт Тафт «Как растут литургии», изд.Quo vadis, Киев, 2009, с.102-104).

 Славянская калька «под’имем» (греч. «ύποδεξόμενοι»), вероятно, восходит к «ύποδεξόμει», что, согласно византийскому литургическому словоупотреблению, означает принять гостя (к трапезе). Современные специалисты восточной литургики полагают, что глагол «ύποδεξόμενοι» в херувимской говорит о принятии Христа-Царя в причащении. (См. Роберт Тафт. Как растут литургии, изд.Quo vadis, Киев, 2009, с.102-104.). Гимн напоминает, что для достойного принятия Христа в свою душу в евхаристическом причащении, как высочайшего Гостя, как Царя всех - всего Мира, необходимо отринуть, изгладить из памяти, забыть все житейские заботы (треволнения).

Именно так, в соответствии с авторитетным древним истолкованием, передавали  многие литургисты и переводчики основной смысл херувимской песни.

Например, у автора молитвослова на русском языке известный переводчик богослужебных текстов Николай Нахимов (Н.Ч. Зайончковский, род. 1839 – ум. 1920) читаем:

«Мы, таинственно изображающие херувимов

и поющие животворящей Троице трисвятую песнь,

оставим теперь всю житейскую заботу,

чтобы принять Царя всего Мира,

невидимо сопровождаемого

воинством ангельских чинов. Аллилуя».

Профессор ЛДА (ныне Санкт-Петербургская Духовная Православная Академия), ученый-литургист и музыковед Н.Д. Успенский изложил первую часть гимна так:

«Мы, таинственно изображающие херувимов

И поющие вместе Трисвятой гимн Животворящей Троице,

Оставим все наши житейские заботы,

Чтобы принять всех Царя...».

 Изложение профессора А.И. Георгиевского (см. «Чинопоследования Божественной Литургии»):

 «Мы, таинственно изображающие херувимов

И воспевающие животворящей Троице трисвятую песнь,

Оставим теперь все житейские заботы, чтобы принять Царя всех,

Невидимо сопровождаемого с торжеством ангельскими чинми»

Изложение профессора о. Георгия Кочеткова (Московский Свято-Филаретовский институт):

«Херувимов в таинстве изображая        

и животворящей Троице трисвятую песнь воспевая,

всякое ныне житейское отложим попечение,

дабы принять нам Царя всего сущего,

стражей ангельской незримо сопровождаемого».

Перевод с новогреческого киевского переводчика В.С. Шолоха:

«Мы, таинственно изображая херувимов

и воспевая Животворящей Троице трисвятую песнь,

Оставим теперь всю житейскую заботу,

Ибо нам предстоит принять Царя всех,

невидимо сопровождаемого ангельскими воинствами. Аллилуя».

Встречается и такое переложение гимна, в котором находим  и «воинскую» тему:

«Мы, таинственно изображающие херувимов

и воспевающие животворящей Троице трисвятую песнь,

отложим ныне всякое житейское попечение,

чтобы подъять (!?) Царя всех, невидимого,

копьеносимого чинми ангельскими. Аллилуя».

Римский официальный греко-католический (василианский) перевод по-русски изложил архиепископ Ионафан (Елецких):

«Мы, херувимов тайно являя

И животворящей Троице трисвятую песнь воспеваюя,

Всякую ныне житейскую отложим печаль.

Дабы Царя всех мы приняли,

Коего в славе невидимо сопровождают ангельские чины.

Аллилуя».

Один из сербских официальных церковных переводов (по-русски изложил архиеп. Ионафан):

«Мы, кои херувимов таинственно изображаем

И животворящей Троице песнь воспеваем,

Всякое отселе житейскую суету оставим.

И да примем, как и они, Царя всех, 

С ангельскими Силами невидимо сошествующе».

ПО-ЦЕРКОВНОРУССКИ В ИЗЛОЖЕНИИ АРХИЕПИСКОПА ИОНАФАНА (ЕЛЕЦКИХ)

Все версии адаптированы к музыке херувимской № 7 Дмитрия Бортнянского и херувимской из «Чернобыльской литургии» архиепископа Ионафана.

1. Мы все, херувимов тайно (таинственно, духовно) образующе и животворящей Троице трисвятую песнь с ними воспевающе, всякое ныне житейское да отринем (отложим) попечение. Яко да Царя всех приимем с ангельскими, незримыми и копьеносными чинми. Аллилуя.

2. Мы все, херувимов тайно (таинственно, духовно) образующе и животворящей Троице трисвятую песнь с ними воспевающе, всякое ныне житейское да отринем (отложим) попечение. Яко да Царя всех приимем с ангельскими, невидимо (со)копьеносными чинми. Аллилуя.

3. Мы все, херувимов тайно (таинственно, духовно) образ являюще и животворящей Троице трисвятую песнь с ними воспевающе, всякое ныне житейское да отринем (отложим) попечение. Яко да Царя всех приимем с ангельскими, незримыми и копьеносными чинми. Аллилуя.

4. Мы все, херувимов тайно (таинственно, духовно) образующе и животворящей Троице трисвятую песнь с ними воспевающе, всякое ныне житейское да отринем (отложим) попечение. Яко да грядущего Царя всех приимем во/на копьеносных воинствах всех ангелов незримых. Аллилуя.

5. Мы все, херувимов тайно (таинственно, духовно) образующе и животворящей Троице трисвятую песнь с ними воспевающе, всякое ныне житейское да отринем (отложим) попечение. Яко да Царя всех приимем в сонмах, невидимо (со)копьеносных ангелов. Аллилуя.

6. Мы все, херувимов тайно (таинственно, духовно) образ являюще и животворящей Троице трисвятую песнь с ними воспевающе, всякое ныне житейское да отринем (отложим) попечение. Яко да грядущего Царя всех приимем в сонмах невидимых и копьеносных ангелов. Аллилуя.

7. Мы - те, что херувимов тайно образуем и животворящей Троице трисвятую песнь воспеваем, всякое ныне житейское да отринем (отложим) попечение. Яко да Царя всех приимем с ангельскими, незримыми и копьеносными чинми. Аллилуя.

8. Мы, кои херувимов тайно (таинственно, духовно) образуем и животворящей Троице трисвятую песнь воспеваем, всякое ныне житейское да отринем (отложим) попечение. Яко да Царя всех приимем с ангельскими, невидимо (со)копьеносными чинми. Аллилуя.

9. Мы все,  херувимов тайно(таинственно, духовно) образующе и животворящей Троице трисвятую песнь с ними воспевающе, всякое ныне житейское да отринем (отложим) попечение. Яко да Царя всех приимем со копьеносным воинством всех ангелов незримых. Аллилуя.

10. Мы все,  херувимов тайно(таинственно, духовно) образующе и животворящей Троице трисвятую песнь с ними воспевающе, всякое ныне житейское (земное) да отринем (отложим) попечение. Яко да Царя всех приимем со копьеносным воинством всех ангелов незримых. Аллилуя.

С ГЛАГОЛОМ «СОПРОВОДИТЬ» ВО ВТОРОЙ ЧАСТИ ХЕРУВИМСКОЙ ПЕСНИ

1. Мы все, херувимов тайно образующе и животворящей Троице трисвятую песнь с ними воспевающе, всякое ныне житейское (да) отложим (да отринем) попечение. Да сопроводить нам Царя всех (или: Царя всего Міра) с ангельскими, незримыми и копьеносными чинми. Аллилуя

2. Мы все, херувимов тайно образующе и животворящей Троице трисвятую песнь с ними воспевающе, всякое ныне житейское (да) отложим (да отринем) попечение. Да сопроводить нам Царя всех (или: Царя всего Міра)  со копьеносным воинством всех ангелов незримых. Аллилуя.

 3. Мы все, херувимов тайно образующе и животворящей Троице трисвятую песнь с ними воспевающе, всякое ныне житейское (да) отложим (да отринем) попечение. Да сопроводить нам Царя всех (или: Царя всего Міра)  в сонмах невидимых и копьеносных ангелов. Аллилуйа.

4. Мы все, образ херувимов тайно являюще и животворящей Троице трисвятую песнь с ними воспевающе, всякое ныне житейское (да) отложим (да отринем) попечение. Да сопроводить нам Царя всех (или: Царя всего Міра)  с ангельскими, незримыми и копьеносными чинми. Аллилуя. 

Ноты херувимской песни по-русски.

ЦЕРКОВНОУКРАЇНСЬКОЮ МОВОЮ

1. Ми всі, херувимів таємно образуючи і животворчій Трійці трисвяту(ю) пісню (во)співаючи, всяке нині житейське відкладемо (геть відкиньмо) піклування. Щоби нам Царя всіх прийняти з ангельскими, невидимо списоносними чиньми. Алилуя.

2. Ми - ті, що херувимів таємно образуємо і животворчій Трійці трисвяту(ю) пісню співаємо, - всяке нині житейське відкладемо  (геть відкиньмо) піклування. Щоби нам Царя всіх прийняти з ангельскими, невидимо списоносними чиньми. Алилуя.

3. Ми - ті, що херувимів таємно образують і животворчій Трійці трисвяту(ю) пісню співають, - всяке нині житейське відкладемо(геть відкиньмо) піклування. Щоби нам Царя всіх прийняти з ангельскими, невидимо списоносними чиньми. Алилуя.

4. Ми всі, херувимів таємно образуючи і животворчій Трійці трисвяту(ю) пісню з ними співаючи, всякі нині життєві відкладемо (геть відкиньмо) піклування (хвилювання). Щоби нам Царя всіх прийняти з ангельськими, незримими і списоносними чиньми. Алилуя.

5. Ми всі, херувимів таємно образуючи і животворчій Трійці трисвяту(ю) пісню з ними співаючи, всякі нині життєві відкладемо ((геть відкиньмо) піклування (хвилювання). Щоби нам Царя всіх прийняти зі списоносним воїнством всіх ангелів незримих. Алилуя.

6. Ми всі, херувимів таємно образуючи і животворчій Трійці трисвяту(ю) пісню з ними співаючи, забудьмо нині всі житєві хвилювання. Щоби нам Царя всіх прийняти зі списоносним воїнством всіх ангелів незримих. Алилуя.

7. Ми всі, херувимів таємно образуючи і животворчій Трійці трисвяту(ю) пісню з ними співаючи, всякі нині життєві відкладемо  (геть відкиньмо) піклування (хвилювання). Щоби нам Царя всіх прийняти в сонмах невидимих і списоносних ангелів.

З ДІЄСЛОВОМ “СУПРОВОДИТИ” У ДРУГИЙ ЧАСТИНІ ХЕРУВИМСЬКОЇ

1. Ми всі, херувимів таємно образуючи і животворчій Трійці трисвяту(ю) піснь з ними співаючи, всякі нині життєві відкладемо (геть відкиньмо) піклування (хвилювання). Щоб нам супроводити Царя всіх  (або: всього Світу) з ангельськими, незримими (невидимими)  і  списоносними чиньми. Алилуя.

2. Ми всі, херувимів таємно образуючи і животворчій Трійці трисвяту(ю) піснь з ними співаючи, всякі нині життєві відкладемо  (геть відкиньмо)  піклування (хвилювання). Щоб нам супроводити Царя всіх  (або: всього Світу) зі списоносним воїнством всіх ангелів незримих. Алилуя.

3. Ми всі, херувимів таємно образуючи і животворчій Трійці трисвяту(ю) піснь з ними співаючи, всякі нині життєві відкладемо (геть відкиньмо) піклування (хвилювання). Щоб нам супроводити Царя всіх  (або: всього Світу) в сонмах невидимих і списоносних ангелів. Алилуя.

4. Ми всі, образ херувимів таємно являючи і животворчій Трійці трисвяту(ю) піснь з ними співаючи, всякі нині життєві відкладемо ((геть відкиньмо)  піклування (хвилювання). Щоб нам супроводити Царя всіх  (або: всього Світу) зі списоносним воїнством всіх ангелів незримих. Алилуя.

Ноти херувимської пісні українською мовою.

Четыре поэтических внелитургических переложения архиепископа Ионафана (Елецких) на тему гимна «Иже херувимы».

1)

Мы, образ херувимов Тайне сей являюще

И животворной Троице

Песнь Трисвятую с ними воспевающе,

Отсель отвергнем все житейские печали,

Дабы принять Всемирного Царя,

На копьекрылых воинствах грядущего

Всех сонмов ангелов незримых. Аллилуя!

2)

Мы, херувимов в Тайне сей являя

И животворной Троице песнь трисвятую

Трижды с ними гласно воспевая,

Отвергнем прочь житейские печали

И всех Царя во Славе встретим,

Ибо Его на копьях крыл, незримы,

Несут днесь ангельские чины. Аллилуя!

3)

Мы образ светлый херувимов

В сей Тайной Вечере являем

И с ними Троице Святой

Святой гимн трижды воспеваем.

Отвергнем впредь свои сомненья,

Житейской бури попеченья -

Царя приимем! Днесь, незримы,

Идут с Ним ангельские чины!

В десницах копья, в шуйцах крест -

Встречаем мы Христа с Небес!

«Маранафа!» – Господь грядет,

«О, аллилуйя!» – Мір поет!

4)

Мы образ светлый херувимов

В сей Тайной Вечере являем

И с ними Троице Святой

Святой гимн трижды воспеваем.

Отвергнем впредь свои сомненья,

Житейской бури попеченья:

Днесь Копьеносный Царь незримый

Грядет к нам с ангельскими чинми!

В десницах копья, в шуйцах крест -

Встречаем мы Христа с Небес!

«Маранафа!» – Господь грядет,

«О, аллилуйя!» – Мір поет!

_________________________
[1] Дониконовский текст херувимской, наряду с общепринятым, используется за богослужением в единоверных приходах РПЦ и в приходах Галичины и Закарпатья УПЦ. Многоверсионность (параллелизм) богослужебных переводов херувимской на живые языки, думается, также может иметь место. Согласно исследователю текста Алексею Васильеву: «Вариант «приносяще», вероятнее всего, является результатом ошибочного прочтения προσάγοντες вместо корректного προσάδοντες в греческом тексте. Вариант дароносима (иногда даже «дары приносим») появился в результате ошибки переводчика, смешавшего δορυφορούμενον («сопровождаемого») и δωροφορούμεν («мы дары приносим»)». (Об этом чит.: Алексей Васильев  «Формирование чина Великого входа и его богословское осмысление в византийской традиции»).

ПРИМЕЧАНИЕ. В свое время проф. Александр Шмеман отмечал, что сухой «академизм» переводов совершает большой грех, умервшляя литургическую поэзию.

 Автор настоящей статьи, не претендуя на последнее слово в переводах херувимской, позволил себе высказать два предположения, которые, возможно, позволят примирить и «сухой» академизм перевода и сохранить возвышенную поэтику херувимского гимна.

Первое предположение

Возможно творец херувимской песни символические «крылья» ангелов поэтически уподобил копьям почётного эскорта телохранителей византийского Императора. Если это так, то “дориносимо чинми” означает «копье(крыло)носимо» или, более изъяснительно, «имеюще Царя всех на «копьях» крыльев ангелов».

В таком случае, вторая часть херувимской песни приобретает весьма возвышенный образ:

«…да отложим всякое житейское попечение, ибо мы Царя всех приимем, на копьекрылых («копьеносных») ангелах   невидимо грядущаго. Аллилуя».

Второе предположение

Возможно словосочетание «копьеносно» (от «Копьеносимый») происходит от поэтического расширения титула византийского Василевса  - «Оруженосец» и  является поэтической передачей слов «величественно», «царственно, «преславно».

Тогда будет приемлемо следующее изложение гимна:

«…да мы Копьеносного Царя всех приимем, с ангельскими грядущего невидимыми чинми. Аллилуя».

........................................................................

Адреса партитур херувимской песни на церковнорусском и церковноукраинском языках в редакции архиепископа Ионафана (Елецких):

НОВЫЙ РУССКИЙ ОБИХОД

НОВЫЙ УКРАИНСКИЙ ОБИХОД


Код для вставки у блог / сайт

Переглянути анонс

К вопросу о переводе богослужебных песнопений – архиепископ Ионафан (Елецких)

«Иже херувимы тайно образующе», или как поэтически осмыслить и певчески изложить Херувимскую песнь?



Рубрики: Публікації | Точка зору |

3666 переглядів / Коментарів: 1


Додати свій коментар

Версія для друкуВерсія для друку

Корисна стаття?

З власного досвіду знаю, що

З власного досвіду знаю, що крім розуміння тексту важлива його простота, мелодійність і не надмірний "офіціоз" мови. Тому у архієпископа Іоана відзначу 4, а також 7-й варіант перекладу. Не претендуючи ні на що, пропоную такий переклад українською мовою Херувимської пісні: Ми, херувимів тайно являючи* і животворчій Тройці трисвятую пісню співаючи,* всяке нині житейське* відкладім переживання. Щоб і нам Царя всіх прийняти,* перед Яким невидимі ангельські чини* урочисто йдуть. Алилуя, алилуя, алилуя.

Post new comment

The content of this field is kept private and will not be shown publicly.
CAPTCHA
This question is for testing whether you are a human visitor and to prevent automated spam submissions.
Image CAPTCHA
Enter the characters shown in the image.


Попередні матеріали
Також у розділі
Найцікавіше з архівів сайту



Цікаві статті








 

Шукайте нас у соціальних мережах та приєднуйтеся!

facebook twitter

vk

раскрутка и продвижение сайтов Ми в ЖЖ:  pvu1

Add to Google - додати в iGoogle

Ми на 


Православіє в Україні

Усе про життя Української Православної Церкви

добавить на Яндекс



© Усi права на матерiали, що опублiкованi на сайтi, захищенi згiдно з українським та мiжнародним законодавством про авторськi права. У разi використання текстiв з сайту в друкованих та електронних ЗМI посилання на «Православіє в Україні» обов`язкове, при використаннi матерiалiв в Iнтернетi обов`язкове гiперпосилання на 2010.orthodoxy.org.ua. Адреса електронної пошти редакцiї: info@orthodoxy.org.ua

    Рейтинг@Mail.ru