Партнери




    Вхід на сайт   >>
Розгорнути меню

підписати
відписати
  



Головна » В гостях у редакції

14 фото

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14


Архимандрит Гедеон (Харон): человек, который восстанавливал монастыри и храмы в Сибири, Калифорнии, Сан-Франциско и... в Киеве
29 June 2011 16:39

Наш нынешний гость в последнее время невольно стал одним из «героев» скандальных материалов светских и церковных СМИ. Однако первое знакомство с наместником Рождества Пресвятой Богородицы Десятинного мужского монастыря произошло задолго до последнего скандала вокруг Десятинки. В Украине, а в частности, в обители пребывала частица мощей святой блаженной Матроны Московской. Тогда одна прихожанка монастыря на наш вопрос - подскажите, пожалуйста, как выглядит наместник, - ответила: «Вы его сразу узнаете – он очень красивый и высокий». Ответ был убедительным…

Сегодня его имя, да и лицо, наверное, знакомо каждому киевлянину. Конфликт вокруг Десятинки и Десятинного монастыря привлек внимание общественности, безусловно, и к наместнику обители. Неординарный священнослужитель не мог оставить равнодушными журналистов и обывателей, которые незамедлительно приписали идею возродить Десятинный собор и воплощение этой идеи в действие, в частности, архимандриту Гедеону (Харону).

Если бы это не было связано с рубрикой «скандалы, интриги, расследования», то такие заявления воспринимались бы вовсе не как обвинения, а за честь. Наверное, спустя время, все это будет восприниматься именно так и с улыбкой. Однако сегодня братии Рождества Пресвятой Богородицы Десятинного мужского монастыря и его наместнику далеко не до смеха - постоянно самим приходится отстаивать решение Священного Синода Украинской Православной Церкви о возрождении Десятинного храма, выслушивать хульные слова в свой адрес и доказывать общественности обратное.

Немного ранее конфликт побудил редакцию «Православия в Украине» обратиться за комментарием к наместнику Десятинного монастыря с целью разъяснить сложившуюся ситуацию. В ходе той беседы и возникла идея пригласить в гости отца Гедеона.

Итак, о том, что роднило для одесского юноши Успенский кафедральный собор и танцплощадку в парке Шевченко; почему приходилось частенько ночевать на кладбище «подле могилок»; о путях Господних, которые водили молодого священнослужителя дорогами Украины, Грузии, Сибири и США; о примере старцев Глинской пустыни, «воспитании» архиереев и многом другом рассказал в гостях у «Православия в Украине» архимандрит ГЕДЕОН (ХАРОН).

«Я рожден в Советском Союзе, сделан в СССР»

— Отец Гедеон, Вы производите впечатление яркого священнослужителя, и многих это смущает, потому что пастырь, как часто считается, должен быть скромный, «в лаптях, с посохом, голодный…»

— Это при советской власти возник образ скромного священника в каком-то рванье, лаптях и так далее. Такое псевдопонятие священнослужителя придумано, чтобы унизить его роль в обществе. Священник — символ общества, символ христианизации. Тем более, в такой православной стране, как Украина, которая является центром зарождения Православия в Киевской Руси. Поэтому здесь духовенство всегда служило и по сегодняшний день должно служить примером внутренней и внешней жизни для людей.

— Расскажите о Ваших родителях, детстве?

— Я родился 10 июня 1960 года в семье рабочего в «непростом» рабочем квартале в городе Одесса. В те годы был рассвет советской власти, и, естественно, детство было своеобразное. Не могу сказать, что оно было тяжелым. Как сейчас вспоминаю — легкое, радостное… Конечно, не было такого уровня достатка, как сейчас, но, слава Богу, не было войны, не было голода.

Как поется в песне, «я рожден в Советском Союзе, сделан в СССР». Мама — бухгалтер, папа — простой сварщик на заводе. Бабушка, из духовной семьи, рассказывала, что ее дедушка, то есть, мой прапрадедушка, был архиереем. Но где служил — неизвестно. Я сейчас занимаюсь этим вопросом, интересно узнать, кто это был. Это осталось семейной тайной, все следы утеряны в атеистическое советское время.

И хотя я родился в советской семье, но не был ни октябренком, ни пионером, ни комсомольцем по разным причинам…

— Хулиганским? :-)

— Видимо, меня Бог хранил. Хотя я учился неплохо, но одесские «неблагополучные», для нашего времени, районы формировали, видимо, обо мне мнение как о личности неблагонадежной. А когда дело дошло до комсомола, я уже был сознательным православным христианином. У меня появились друзья-семинаристы, а в 8-9 классе я уже стал пономарить в храме в честь Рождества Пресвятой Богородицы в с. Усатово близ Одессы.

Тогда настоятелем храма был отец Василий Мултых, Царство ему Небесное. Это был мой первый духовник, великий старец, его многие знают и помнят, молятся о его душе. Год тому назад он отошел ко Господу…

Отец Василий и совершил надо мной, 15-летним, Таинство крещения. А вслед за моим крещением как раз начиналось венчание, и он сказал мне: «Поможешь повенчать». Благословил мне стихарь и рассказал, что нужно делать, дал в руки свечку. Не прошло и часу после крещения, как я стал пономарем, и так в церкви и остался на всю жизнь.

После венчания отец Василий завел меня в алтарь, рассказал, как себя вести. А я ничего не знаю, все повторяю за ним: он крестится – и я следом, он кланяется и целует престол – и я туда же. Батюшка с удивлением посмотрел, но даже никакого замечания мне не сделал.

Потом, когда я уже начитался книг и понял, что к престолу Божиему можно прикладываться только тем, кто в священном сане, где-то в глубине души появилась мысль, что Господь призывает меня к служению в Церкви.

Хотя… я мечтал быть моряком, даже будучи пономарем. Родился в морском городе, и всегда море было моей стихией. Думал, что так оно и будет, но Бог распорядился по-другому.

Это была целая история. Нас вылавливал КГБ, не пускал в храм на Пасху, настоятеля наказывали, мы перелазили через заборы. Я в детстве ночевал на кладбище — это было единственное место, куда милиция не совалась. У меня там было несколько могилок любимых, где батюшки были похоронены, и я там прятался, чтобы утром пойти в храм…

Протоиерей Василий был особенным священником, его трудами был прославлен в лике святых Игнатий Мариупольский. В годы Великой Отечественной, рискуя собственной жизнью, он спас из сгоревшего храма святые мощи этого великого молитвенника, затем собирал эти косточки, мы их хранили дома. А потом, я уже был священнослужителем, отвезли останки святителя Игнатия в Мариуполь.

Также передали первую икону мариупольского святого, которую написал мой брат Александр. Он знаменитый иконописец, расписал множество храмов, среди которых и наш Десятинный монастырь. Покойный папа Иоанн Павел ІІ даже написал о нем статьи как о великом иконописце и его иконой благословлял известных людей.

«Вечерняя служба в храме заканчивалась в восемь, а в девять начинались танцы, на которые я сразу из храма и шел…»

— Как Вы, все-таки, пришли к мысли принять Крещение?

— Бог завел меня в Одесский кафедральный собор. Тогда на всю Одессу было две танцплощадки, одна из них в парке Шевченко. И так как дорога лежала через улицу Преображенскую, тогда Советской Армии, где стоял Успенский кафедральный собор, я заходил туда, как-то молился, ставил свечку. Вечерняя служба заканчивалась в восемь, а в девять начинались танцы, на которые я потом и шел. Естественно, танцы не всегда заканчивались благополучно, всякое бывало, кого-то увозила «скорая помощь», но меня всегда Господь хранил.

Как сейчас помню, собрал 50 копеек, экономил на каких-то школьных завтраках, купил себе крестик и носил его. Я тогда был, наверное, единственным некрещеным ребенком на всю школу, зато с крестиком. Все остальные были крещеные, но без креста. И Господь хранил меня, я всегда выходил «сухим из воды».

Когда я пошел в 9 класс, приехал мой брат, он учился тогда в Петербургской академии художеств. Увидев крест на мне, он просто заплакал. Я, зная своего брата, а он был авторитетом в Одессе, старше меня на 8 лет, думал, что надо спрятать от брата крестик, а то будет ругаться. А тут — он крестится, целует меня, крест целует — я не ожидал.

Оказалось, он уже в Петербурге был знаком со священником Александром Мень, который его и крестил. Вернулся брат уже зрелым христианином, духовно подкованным, подарил мне первое Евангелие, которое я прочитал от корки до корки. Затем я выучил все молитвы ко крещению, Символ Веры, Отче наш — и стал вопрос о крещении. Естественно, меня никто не хотел крестить, нужны были разрешения райисполкома, КГБ и т.д. И только настоятель храма в честь Рождества Пресвятой Богородицы под Одессой согласился.

Мы к нему поехали, была зима, 27 января, день памяти святой равноапостольной Нины - просветительницы Грузии, жизнь затем связала меня и с Грузией немного… И Господь сподобил меня принять святое Крещение. Появились друзья-семинаристы, сейчас они священники, некоторые стали архиереями.

Мы все, верующие Одессы, тогда друг друга знали в лицо. Собирались у кого-то дома, читали втайне Евангелие, потому что это преследовалось. Моего брата не раз арестовывали, хотя на то время у него было уже двое детей. Кстати, один из них сейчас иеромонах Симеон, в Вашингтоне служит… Переписывали от руки «Добротолюбие», акафисты, молитвословы. Где-то те тетради еще сохранились. Тогда духовную литературу было очень сложно достать. По большому блату, как говорили. Кто-то нам привозил из Москвы, но это был один экземпляр на 20-30 человек.

Потом, когда я стал совершеннолетним, я должен был пойти в армию. Мы тогда уже не могли ездить в Усатово, потому что ужесточился контроль, и потому стали ходить в Успенский собор. У нас появился духовник — игумен Андрей (Машков). Он тоже уже отошел ко Господу, Царство ему Небесное. Отец Андрей учил нас Иисусовой молитве, мы начали читать «Добротолюбие», а не только Евангелие, и наша группа стала более образованной. У отца Андрея я был на послушании до ухода в армию. Он научил меня читать по-церковнославянски, я с ним ездил на требы, на погребения, крестины. С юных лет впитал это все.

Пришло время службы в армии. У меня были проблемы с сердцем с детства, и служба все откладывалась. Но тогда было почетно для любого мужчины быть защитником Родины. Такое у нас было воспитание. Отец Андрей меня благословил, несмотря на запреты медиков, он сам воевал, рассказывал много чудес. И отец мой воевал, да и я туда попал во времена непростые, начало 1979 года — советские войска вошли в Афганистан.

Но Господь меня спас. Сначала меня определили в морскую пехоту — я был спортивного вида молодой человек. Но когда копнýли, узнали, что я не комсомолец, а это было почетно, служить в морской пехоте, еще и с крестом ходил - меня перенаправили в 220-й военно-строительный отряд на Кольский полуостров в Заполярье.

— Что Вы там строили?

— Ничего не строил, лес валил:).

Попал туда — тоже благодарю Бога. Познакомился с моими ныне близкими друзьями по службе Божией: протодиаконом Василием Марущаком, он сейчас член Комиссии по канонизации при Священном Синоде УПЦ, и отцом Иоанном Устименко, сейчас благочинный Краматорска в Донецкой епархии.

Вот мы, три человека с Украины, попали в Заполярье. Нас построил старшина и сказал: «Верующие есть? Шаг вперед», — мы втроем сделали шаг вперед и таким образом сразу заочно познакомились.

В отряде было три роты. Я попал в первую роту – «смертники». Нас вывозили с части в тайгу валить лес. Конкретный лесоповал — мы жили в вагончиках, питались, чем придется. Вторая рота — когда лес уже обрабатывали, там полегче. И третья — хозяйственный взвод, где машины находятся. Мы — трое верующих — попали в разные роты. Вместе собирались на праздники, молились и пели. Они были сыновьями священников, и я, грешный, затесался между них.

Тяжело было в Заполярье: 40% кислорода не хватало. Тяжелый каторжный труд, но Господь хранил. И чудеса там были, наша вера там укрепилась, во всяком случае, моя. Мы до сих пор собираемся, созваниваемся, вспоминаем наши «похождения».

После демобилизации я вернулся в Одессу. Одного из моих соратников рукоположили в священники в город Ворошиловград в Свято-Петропавловский кафедральный собор. И он меня пригласил к себе, у них не было пономаря. Я взял благословение у старца и поехал.

Был и пономарем, и сторожем, и на всяких подсобных работах. Когда никто не приходил на клирос, то и хористом был. Как сказал митрополит Донецкий и Мариупольский Илларион, был «митрофорным пономарем». Так, следующие 5 лет жизни мои прошли в Ворошиловграде.

Тогда там служили отец Роман Шукало, нынешний митрополит Донецкий и Мариупольский Иларион, и диакон Сергий Мрачко. Сейчас он главный протодиакон Екатеринодарской и Кубанской епархии, великий музыкант. Мы все дружим по сегодняшний день.

В Ворошиловграде несколько раз я поступал в духовную семинарию, но меня постоянно отчисляли.

«В Заполярье отправить меня лес валить здоровья хватало, а в семинарии учиться – не разрешили, мол, священник должен быть полностью здоров»

— А здесь за что?

— Не из-за плохого поведения, из-за отсутствия прописки. Для органов я почему-то был персоной нон грата. Прописывать меня в Луганске не хотели.

— Но была ведь и Одесская духовная семинария. К тому же, в Вашем родном городе…

— А в Одессе комиссия давала заключение, что я не могу учиться по состоянию здоровья: мне климат не подходит. В Заполярье лес валить здоровья хватало, а в семинарии учиться – не хватало, мол, священник должен быть здоров.

Это было в 1987 году. Потом, с благословения нынешнего митрополита Донецкого и Мариупольского Иллариона — это он написал мне рекомендационное письмо, будучи еще протоиереем в Ровеньках, я поехал к нему псаломщиком, хором руководил около двух лет. Так, милостью Божией, я попал с одним из тех, кто начинал со мной учиться в Петербурге, с отцом Сергием Орловым, в Курско-Белгородскую епархию в с.Ливенка. Он меня пригласил к себе псаломщиком. А в Курске он познакомил меня с епископом Курским и Белгородским Ювеналием, сейчас схимитрополит.

Владыка Ювеналий взял меня к себе келейником, он и постриг меня в монашество с именем Гедеон, промыслом Божиим, в день моего Ангела. Я только потом об этом узнал, спустя 10-15 лет, что в тот день Церковь чтит не только память преподобного Сергия Радонежского, а еще и память святого пророка Божьего Гедеона. В советское время день памяти Гедеона не праздновался отдельно, так как это был особенный пророк. Его возглас «меч Господа и Гедеона!» на русских знаменах написан в знак того, что сила Божия всегда с верующим человеком.

То есть, 7 октября 1987 г. вечером меня постригли в монашество, а 8-го утром в Сергиево-Казанском кафедральном соборе г. Курска, который построили родители преподобного Серафима Саровского, откуда он упал с колокольни, в храмовый праздник на Литургии меня рукоположили в иеродиакона.

— Почему Вы решили стать монахом?

— Это, конечно, общение с моим духовником отцом Андреем (Машковым). Когда ты в церкви находишься с юных лет, то уже вырабатывается определенное жизненное направление. Я понимал, что моя жизнь — в Церкви, да и старец пророчествовал мне служить игуменом в монастырях. И с детских лет я мечтал быть диаконом — диаконское служение меня особенно вдохновляло.

Я никак не представлял себе свою жизнь вне Церкви. К тому времени уже видел многих старцев. До армии, по благословению отца Андрея, ездил в Грузию, путешествовал по святым местам, пономарил у покойного схимитрополита Серафиму, Тетрицкаройского митрополита Зиновия (Мажуги). Среди духовных детей владыки Зиновия был и будущий патриарх Илия ІІ, которого он постриг в монашество.

И схимитрополит Серафим, и игумен Андрей были старцами Глинской пустыни. Когда в 1961-м году Глинскую пустынь снова закрыли, старцы разошлись по всему миру, но продолжали общаться друг с другом. Я видел их молитвы, чудеса, которые они совершали, жил с ними неделями в горах. Так что у меня было, откуда черпать опыт, с кого брать пример.

«Владыка сказал: "Отец Гедеон, вы столько сделали для Сибири. А теперь… можете быть свободны"»

Куда дальше повернулась Ваша жизнь?

— Как-то митрополит Тюменский и Омский Феодосий был в Курске на праздновании дня памяти святителя Иосафа Белгородского и пригласил меня служить в Сибирь, там не хватало священников. Сначала я послужил диаконом, а затем владыка меня рукоположил в иеромонахи.

Я там был настоятелем храма в честь Всех Святых (г. Тюмень) и наместником Свято-Знаменского Абалакского мужского монастыря (г. Тобольск).

Абалак — в переводе означает «белый лебедь». Это был центральный монастырь Сибири, где когда-то служил святитель Иоанн (Максимович), митрополит Тобольский и всея Сибири, его потомок святитель Иоанн Шанхайский и Сан-Францисский (Максимович), мощи которого почивают в кафедральном соборе г. Сан-Франциско, где я принимал активное участие в его прославлении (при встрече Патриарха Московского и всея Руси Алексия II Святейший сказал мне, что я переехал от одного святителя Иоанна (Максимовича) к другому, не выезжая за пределы своей епархии, так как Калифорния входила в состав Тобольской митрополии).

Абалакский монастырь находится в 30 км от Тобольска, прямо в тайге на берегу Иртыша. Чем-то он похож на Киево-Печерскую Лавру: множество храмов, соборов. Но тогда он был разрушен, в соборе размещалась тракторная бригада, в корпусах — больные дети. «Очі болять, а руки роблять», как говорится, — потихоньку мы все восстановили.

— Сколько Вам тогда было лет?

— Мне тогда исполнилось 29 лет…

Тогда уже была перестройка, к нам в Сибирь приехал советник США в СССР Гончаров (потомок А.С.Пушкина) перезахоронить останки своего отца, который был священником и которого здесь расстреляли. Владыка благословил меня сопровождать Гончарова, а Гончаров в благодарность после всего построил храм. Так мы познакомились с этим человеком. Затем он пригласил меня к себе в гости, в США.

Так я попал в США, познакомился с митрополитом Феодосием, на тот момент главой Американской Церкви, вместе с ним служили в Нью-Йорке, затем поехали в Майами. Тогда для американцев это был нонсенс — увидеть молодого священника из Сибири. На меня смотрели как на чудо света, я давал лекции, выступал на собраниях — собирался целый зал слушателей. Ведь тогда был «железный занавес». Мы подружились с владыкой, и он предложил мне остаться. Но я отказался — мне было лучше в Сибири, чем в Америке, намного лучше. Я вам говорю истинную правду, и священники меня поймут. Так я вернулся в Сибирь.

Но в 1990 году началось дробление епархий, стали меняться архиереи, за полгода у нас поменялось 3 епископа. Сложилась такая ситуация: владыка Димитрий (Капалин) сказал, что «отец Гедеон, вы столько сделали для Сибири и… можете быть свободны…»

Я думал, куда же мне теперь идти. Созвонился с митрополитом Феодосием, а он говорит: «Пиши прошение, послужишь у нас». И я, всё оставив, уехал в Штаты, в чем был.

Владыка назначил меня служить в Калифорнию. Там я прослужил почти 10 лет - в Русском доме милосердия и в храме в честь Покровы Пресвятой Богородицы, в одном из первых православных храмов Америки, которому больше 100 лет. Еще патриарх Тихон его освящал. Потом был город Санта-Барбара…

«В мой последний приезд в Сан-Франциско мы вместе с архиереями Русской Зарубежной и Американской Церквей служили Литургию. А когда-то мы, молодые, только мечтали об этом»

— Так Вы там всех знаете?

— Да :-). Там находится центр по испытанию космических и баллистических ракет, где около 80% ученых, к сожалению, выходцы из бывшего Советского Союза. Они и были нашими прихожанами. Мы создали там большую общину, построили храм в честь святого князя Владимира.

Когда была канонизация святителя Иоанна, Сан-Францисского чудотворца, владыка Антоний пригласил меня, в виде исключения, поскольку тогда Русская Зарубежная Церковь находилась вне Евхаристического общения с Русской Православной Церковью, на поднятие мощей и подарил мне пояс с подрясника, крест с клобука и частицу мощей святителя. Теперь частица мощей святителя Иоанна находится в нашем Десятинном монастыре.

А когда Русская Зарубежная и Американская Церкви прославили святителя, владыка Тихон решил создать монастырь в честь святителя Иоанна, Шанхайского и Сан-Францисского чудотворца, недалеко от самого Сан-Франциско. Собрались русские люди и подарили для Церкви большой кусок земли — верхушку горы. Там и был поставлен монастырь, наместником которого был я. Оттуда вышел нынешний митрополит Иона, глава Американской Православной Церкви, который тогда был в монастыре послушником.

— Какие особенности Церкви Заграницей, ведь тогда был конфликт?

— Помню интересную историю. В один из первых моих приездов в Америку мы с епископом Вашингтонским Иларионом, сейчас он Первоиерарх Русской Православной Церкви Заграницей, мечтали о воссоединении Церкви. В мой последний приезд в Сан-Франциско, когда уже все объединились, мы вместе с архиереями служили Литургию. А когда-то мы, молодые, только мечтали об этом…

— Чем Православие в Украине отличается от Православия заграницей?

— Ничем. Одни и те же каноны, одни и те же люди, только говорят на разных языках, но для Бога нет языков. Какая разница, на каком языке молиться? Мы общаемся на разных языках, и все друг друга понимаем. Пушкин лучшие свои произведения, в том числе перевод Библии, создал в городе Одессе, который находится в Украине. Это чей язык? Язык Киевской Руси.

Языковая проблема искусственно создана политиками, чтобы разъединить людей. Сила — в кулаке, а не в одном пальце. Господь говорит, что сила Божия в объединении, а сатана — «разделяй и властвуй.

Нам нужно объединяться, а не думать, на каком языке молиться. Церковнославянский язык – богодухновенный язык. Я, например, могу говорить и думать на разных языках – и на русском, и на украинском, и на английском. Просто «ы» на «и» поменять - это одно, но как перевести правильно богословский текст?

«Едиными усты, единым сердцем» - Божественная служба и в Греции, и в России, и в Америке, и в Украине одинакова, и ты спокойно служишь, невзирая на то, что не понимаешь языка. Знаешь, что сейчас происходит, и спокойно читаешь молитву. Что мешает? Просто христианин должен делать не то, что ему хочется, а то, что голос Церкви говорит. Тогда все будет хорошо.

«Я смотрю на Блаженнейшего Владыку, на Михаила - и не понимаю, о чем это они… И тут Блаженнейший благословляет меня заниматься Десятинным храмом»

— Как возвращается Ваш путь в Украину?

— Очень просто. Как сказал старец, «где родился, там и пригодился». Как говорится, «киевляне – это одесситы, не доехавшие до Москвы». У меня так и было.

Я приехал в отпуск, естественно, в Одессу. Надо было уже улетать обратно, а тогда был один рейс – «Сан-Франциско – Москва». Один из моих друзей пригласил меня посетить Киев перед тем, как отбыть в Москву.

В Киеве меня познакомили с отцом Виталием Косовским, который предложил мне здесь остаться. Это было примерно 11 лет назад. Сначала я служил в Ильинке, а затем отец Виталий сказал, что надо мне определяться. Я пошел к Блаженнейшему Митрополиту Владимиру, а он говорит, что «есть мысль, с которой я ложусь и просыпаюсь, мысль о возрождении Десятинной церкви». Я был со своим другом Михаилом, и вдруг в этот момент Миша и говорит: «Ваше Блаженство, это может стать делом всей моей жизни». Я смотрю на Блаженнейшего Владыку, на Мишу - и не понимаю, о чем это они… И тут Блаженнейший благословляет меня заниматься Десятинным храмом.

Выходим от Блаженнейшего Митрополита Владимира вдвоем в таком неразумении, я Мише говорю, что это ты такое сказал, а он: «И сам не знаю – губы сами шевелились». Мы берем отца Ростислава Войцеховского и едем к месту Десятинного собора. Отец Ростислав пропитал нас историей, и мы стали создавать церковный совет Десятинного храма. Но знать историю - это одно, а другое дело - этим жить, как Блаженнейший. И так началась новая страница в истории возрождения Десятинной церкви и моей жизни….

К 1020-летию Крещения Руси и 1010-летию со дня освящения Десятинного храма в честь Рождества Пресвятой Богородицы Блаженнейший Митрополит Владимир благословил зажечь на том месте лампаду любви – возник храм-скиния. И сказал, что если мы хотя бы один день отстоим - это большая победа Православия, ведь почти 80 лет там не было Литургии. Вместе с отцом Виталием Косовским накануне Пасхи Христовой храм был освящен малым чином, а в 11 часов вечера началась Пасхальное Богослужение.

Это был 2005 год. Промыслом Божиим в первый же день приехали молиться с нами какие-то монахини, была отслужена первая служба, а затем так день за днем. Сначала мы были вдвоем с диаконом — сами пели, сами читали. Потом собралась группа прихожан — моих духовных чад и друзей с Ильинской церкви, организовался свой хор, возник приход, а затем решением Священного Синода — монастырь.

— Монастырь находится в центре Киева. Где в будущем, согласно проекту, разместятся монахи Десятинки?

— Монастырь должен разместиться в огромном здании, что возле Десятинки, которое раньше было двухэтажным, где издавна жили архиереи. Там может быть братский корпус, духовно-культурный центр, воскресная и иконописная школы. Мы, конечно, выкупили бы его, но на это нужны огромные ресурсы. Но еще не время, сейчас главное — собор.

— Очень у многих сегодня вызывает вопросы проект возрождения Десятинной церкви. Можете озвучить, каким будет проект строительства и утвержден ли он окончательно?

— Есть решение Священного Синода Украинской Православной Церкви, которое предусматривает музеефикацию фундамента Десятинного собора, есть заявление Синода, обращенное к Президенту Украины. Приняты также и два архитектурных проекта возрождения храма-музея, которые сегодня дорабатываются.

Сейчас есть такие уникальные технологии, как титановый скелет храма, которые позволяют строить без бетона, сохранять фундамент. Этот каркас заранее собирают на предприятии, причем, можно сделать любую конфигурацию. К титановым скобам прикручиваются стены. Кроме того, это сейсмически безопасно, экологически чисто, удобно в эксплуатации, экономически выгодно, поскольку нужно меньше затрачивать электроэнергии и т.п. Никоим образом фундамент не будет нарушен, это уже везде прозвучало.

Но нужен официальный указ Президента, нужно окончательное решение, чтобы объединить эти два архитектурных проекта. Сейчас мы хотим собрать подписи по всей Украине в поддержку строительства первого кафедрального собора по утвержденному проекту и просим всех о молитве.

— Отец Гедеон, благодарим за такую «приключенческую» беседу, надеемся на дальнейшее сотрудничество, и помощи Вам Божией в возрождении Десятинного собора.

Беседу вели Юлия Коминко, Ольга Мамона, Ирина Опатерная


Код для вставки у блог / сайт

Переглянути анонс

В Рождества Пресвятой Богородицы Десятинном мужском монастыреАрхимандрит Гедеон (Харон): человек, который восстанавливал монастыри и храмы в Сибири, Калифорнии, Сан-Франциско и... в Киеве


Рубрики: В гостях у редакции | В гостях у редакції |

11087 переглядів / Коментарів: 1

Теги: монастирі та храми Києва | Десятинная церковь | Архимандрит Гедеон (Харон) |
Додати свій коментар

Версія для друкуВерсія для друку

Корисна стаття?

Прекрасная статья, горячего,

Прекрасная статья, горячего, деятельного священика Божьего!

Post new comment

The content of this field is kept private and will not be shown publicly.
CAPTCHA
This question is for testing whether you are a human visitor and to prevent automated spam submissions.
Image CAPTCHA
Enter the characters shown in the image.


Попередні матеріали
Також у розділі
Найцікавіше з архівів сайту



Цікаві статті








 

Шукайте нас у соціальних мережах та приєднуйтеся!

facebook twitter

vk

раскрутка и продвижение сайтов Ми в ЖЖ:  pvu1

Add to Google - додати в iGoogle

Ми на 


Православіє в Україні

Усе про життя Української Православної Церкви

добавить на Яндекс



© Усi права на матерiали, що опублiкованi на сайтi, захищенi згiдно з українським та мiжнародним законодавством про авторськi права. У разi використання текстiв з сайту в друкованих та електронних ЗМI посилання на «Православіє в Україні» обов`язкове, при використаннi матерiалiв в Iнтернетi обов`язкове гiперпосилання на 2010.orthodoxy.org.ua. Адреса електронної пошти редакцiї: info@orthodoxy.org.ua

    Рейтинг@Mail.ru